— Самодисциплина, — объяснял Лоренс, — заключается в том, чтобы внимательно наблюдать за миром, постоянно сравнивая видимую картинку со своими внутренними ощущениями. Когда я пришел в Орден, то был очень полным человеком… А если честно — безобразно полным. Монашеская дисциплина научила меня учитывать каждый проглоченный кусочек пищи, и очень скоро я заметил несколько важных вещей. Во-первых, я понял, что ем не меньше двадцати раз в сутки; иными словами, я постоянно что-то жую. Во-вторых, я подсчитал, что поглощаю в день больше четырех килокалорий — в основном за счет промышленных сахаров, содержащихся в таких продуктах, как кукурузный сироп и другие. В-третьих, раньше мне казалось, что я питаюсь достаточно рационально: например, на обед и на ужин я всегда ел овощной салат, однако я совершенно забывал о том, что майонез, которым я щедро поливал овощи, содержит огромное количество жиров и холестерина. Кроме того, между обедом и ужином я каждый час-полтора съедал булочку или пирожное, а перед сном «заправлялся» полпачкой мороженого.

С этого все начиналось, но это было только необходимой тренировкой. Мы в Ордене следим не только за собственным питанием, а буквально за всем: за тем, как мы спим, как работаем на клавиатуре, следим за своим настроением, за тем, как мы читаем… Вскоре я понял, что моя скорость чтения напрямую зависит от количества сна, поэтому теперь, если мне предстоит иметь дело с большим количеством информации, я стараюсь предварительно выспаться. А ведь когда-то я бывало не ложился до утра, поддерживая бодрость с помощью огромного количества крепкого, сладкого кофе. На деле же оказалось, что чем дольше я оставался на ногах, тем сильнее падала скорость чтения, а чем медленнее я читал, тем дольше мне приходилось не спать, чтобы успеть выполнить задание вовремя. Не удивительно, что колледж дал мне гораздо меньше, чем мог. — Он вздохнул. — Вот почему я остался в Ордене. Опыт, который я получил там в первые же месяцы, стал для меня бесценным откровением, хотя эти прописные истины известны со времен Ньютона и эпохи Просвещения.

Лоренс сделал еще один глоток воды, которая на вкус казалась такой же, какой всегда была вода из нью-йоркского городского водопровода, то есть очень неплохой. Такой воды он не пробовал уже шестнадцать лет. Старый диван, на котором он сидел, был заботливо отремонтирован, а от потрескавшейся обивки чуть заметно пахло средством для ухода за седельной кожей. Уют и тепло помогли ему расслабиться, и у него слегка развязался язык.

Пози (так звали женщину) сидела напротив на табурете, который она принесла в свою крошечную гостиную из кухни. Она была без туфель — в одних чулках, — и ее ноги утопали в ворсе добротного ковра, несколько пятен на котором скрывали умело расставленная мебель и самодельные вязаные половички.

Лоренс чувствовал, что должен рассказать ей все. Нельзя понять, что такое Орден, если не знаешь всех подробностей.

— Я неудачник, Пози. Вернее, был им. Мы все были неудачниками. У меня хватало и способностей, и честолюбия, но в мире мне было плохо и неуютно. Я никак не мог найти себе в нем подходящего места. Горечь, разочарование, злость на окружающих с годами накапливались, заставляя меня огрызаться и грубить тем, кто был ко мне небезразличен и кто оказывался недостаточно проницателен, чтобы нанять меня на работу. Я всегда считал себя умнее других, и мне не составило труда убедить себя в том, что во всех моих бедах виноват вовсе не я, а то стадо кретинов и непроходимых идиотов, которые окружают меня каждый день и каждый час. Потребовалось множество наблюдений, измерений, эмпирических опытов, прежде чем я понял, из чего складывается моя жизнь, и научился управлять ею, чтобы в конце концов стать таким, каким мне хотелось быть.

— Похоже, кое-чего ты достиг. Во всяком случае, мне ты кажешься вполне приличным молодым человеком, — заметила Пози. Ее тон был совершенно нейтральным, но Лоренсу в ее словах почудился намек на то, что ему пора уходить. За те полтора часа, что он провел в квартире Пози, Лоренс отдохнул и переоделся в чистые брюки, но уйти он не мог. Пока не мог. Сначала ему нужно было узнать ответ еще на один вопрос.

— Почему ты подумала, будто я… что я могу работать на Безопасность? — спросил он.

— Ты и сам это знаешь. — Пози чуть заметно усмехнулась. — Не может быть, чтобы человек с такими глубокими аналитическими способностями и привычкой наблюдать за миром, не мог ответить на такой простой вопрос.

Лоренс медленно кивнул. Кажется, он и вправду начинал что-то понимать.

— Мы действительно исполняем кое-какую работу для Службы безопасности, — осторожно начал он. — Орден заключил с СБ коммерческий договор, согласно которому… В общем, это один из способов, каким монастырь поддерживает собственное существование. — Насколько ему было известно, основатели Ордена зарабатывали необходимые средства заправкой картриджей для принтеров и другой фотокопировальной техники. В XXI столетии это, вероятно, служило чем-то вроде замены традиционному монашескому пивоварению и разведению пчел, но Орден на этом не остановился. Впоследствии послушники освоили удаленное управление И-технологиями, «добычу данных» [1] и информационную безопасность, что было только естественно для собранных в монастырях Ордена специалистов.

— Но вся наша работа основывается на принципе строгой анонимности, — добавил Лоренс. — Мы не доносим на людей, а только выискиваем отклонения, аномалии в данных и сообщаем о них. И мы делаем это не только для Службы безопасности, но и для других организаций и частных фирм.

Соскользнув с табурета, Пози подошла к окну, для чего ей пришлось отодвинуть в сторону два кресла на колесиках — до того маленькой была ее гостиная. Из окна был виден расцвеченный миллионами огней Манхэттен: его сверкающее, перемигивающееся покрывало тянулось до самого Бруклина. Легким движением руки Пози подозвала Лоренса, и он с трудом втиснулся между ней и стоявшим вплотную к окну столом. Квартира располагалась на двадцать третьем этаже — вот уже много лет он не забирался на такую высоту и не смотрел на город, лежавший, казалось, у самых его ног. Было просто поразительно, как меняется мир, если смотришь на него сверху вниз.

— Вон там, — сказала Пози, указывая на многоквартирное здание напротив. — Видишь?. Ну, квартира, где выбиты окна?

Лоренс кивнул. Несмотря на сгущающиеся сумерки, он сумел разглядеть два окна, наглухо закрытых картоном или фанерой.

— Хозяев забрали две недели назад. Я не знаю почему, и никто не знает. Просто ты каким-то образом обращаешь на себя внимание, и однажды за тобой приезжают и увозят. А потом… Предлог, чтобы отправить человека в тюрьму, всегда находится.

Лоренс почувствовал, что начинает злиться. В конце концов, он никого не арестовывает, он просто ищет ошибки в базах данных!