— Я ошиблась: шлюха в бобровой шубе — его законная супруга. Они женаты уже шестнадцать лет, у них четверо детей, они обожают друг друга, сейчас они едут в лифте — спускаются на подземную стоянку, и она набрасывается на него в порыве страсти, глядя краем глаза на часы, потому что перед отъездом поставила разогревать рагу из телятины в белом вине и хотела бы довести мужа до оргазма прежде, чем подгорит лук-порей…

— Ну вот еще… В рагу из телятины лук-порей отродясь не клали!

— Что ты говоришь…

— Ты спутала с тушеной говядиной…

— Ну ладно, так что у тебя вышло с той шведкой?

— Она была не шведка, а француженка… Вообще-то, меня ее сестра возбуждала… Эдакая избалованная принцесса… Вертихвостка… Косила под Spice Girls… Она тоже помирала со скуки… Девчонка была горячая, в одном месте у нее зудело, и она вечно крутилась на кухне, попкой своей маленькой вертела перед нами. Завлекала всех кого не лень: опустит пальчик в кастрюлю и облизывает, а сама смотрит исподлобья, как невинная овечка… Ты меня знаешь — я парень простой, вот и прихватил однажды ее за задницу, а она распищалась, засранка. Мол, пожалуюсь папочке и все такое прочее… Я человек незлобивый, но динамисток страсть как не люблю… Вот я и трахнул ее старшую сестру — пусть знает, что почем в этой жизни…

— Но это же подло по отношению к страхомодине!

— Страхомодинам вообще в жизни не везет, сама знаешь…

— И что было потом?

— Потом я уехал…

— Почему?

— …

— Дипломатический инцидент?

— Можно и так сказать… Давай, пошли…

— Знаешь, я тоже люблю, когда ты мне истории рассказываешь…

— Тоже мне история…

— С тобой часто такие случались?

— Нет. Я вообще-то предпочитаю хорошеньких!

— Нужно было пройти подальше, — ныла Камилла. — Мы его пропустим, если он поднимется по лестнице прямо к стоянке такси…

— Не дергайся… Я знаю моего Филу как облупленного… Он всегда чешет по прямой до упора, пока не ударится лбом об столб, просит прощения и только тогда поднимает глаза в поисках выхода…

— Уверен?

— На все сто… Эй, да ты что — втюрилась?

— Любовь тут ни при чем… Сам знаешь, каково это… Выходишь из вагона с барахлом, одуревший, усталый… Никаких встречающих не ждешь, и тут — бац! В конце платформы маячит знакомый силуэт… Никогда о таком не мечтал?

— Я вообще не мечтаю…

— Я вообще не мечтаю… — передразнила его Камилла. — Ну чистый апаш! Предупреждаю, девочка: динамисток — не терплю!

Он был раздавлен.

— Смотри, кажется, это он… — сказала Камилла.

Франк оказался прав: Филибер был единственным пассажиром без рюкзака и чемодана на колесиках. Одет он был не в джинсы с кроссовками, держался очень прямо, шел медленно: в одной руке у него был большой кожаный чемодан, обвязанный армейским ремнем, в другой — раскрытая книга…

Камилла улыбалась.

— Я не влюблена в Филу, но я хотела бы иметь такого старшего брата…

— Ты единственный ребенок?

— Я… Не уверена… — прошептала она и бросилась к своему обожаемому подслеповатому зомби.

Ну конечно, он был смущен, и заикался, и уронил чемодан на ноги Камиллы, и рассыпался в извинениях, и немедленно уронил очки. Конечно.

— Ох, Камилла, вы… вы… Кидаетесь, как щенок… Но, но, но…

— И не говори, Филу, — проворчал Франк, — она совсем озверела…

— Возьми его чемодан, — приказала висевшая на шее у Филибера Камилла. — Знаешь, у нас для тебя сюрприз…

— Боже, нет… Я… Я не слишком люблю сюрпризы… не… не нуж… не нужно было…

— Эй, голубки! Может, притормозите чуток? Ваш денщик устал… Черт, да что ты туда засунул? Доспехи?

— Несколько книг… Больше ничего…

— Проклятье! Филу, да у тебя этих книг — хоть жопой ешь! Зачем ты эти-то из замка приволок?

— Наш друг в отличной форме, — шепнул Филибер на ухо Камилле. — У вас все в порядке?

— У кого это у нас?

— О… ну… у вас…

— Не поняла?

— У т… тебя…

— У меня? — с улыбкой переспросила она. — Очень хорошо. Я рада, что ты вернулся…

— Я тоже… Все было спокойно? Я не увижу в квартире траншей? Мешков с песком?

— Проблемы? Ни одной? У него сейчас подружка…

— Вот как? Прекрасно… А как прошли праздники?

— Какие праздники? Праздник у нас сегодня вечером! Мы отправимся куда-нибудь ужинать… Я вас приглашаю!

— Куда это ты нас приглашаешь? — промурлыкал Франк.