Смущенный моими словами Ванин задумался, а потом пожал плечами:

— М-да, уел. Так я этот вопрос не рассматривал… Просто для плюющего на политику, ты как-то чересчур эмоционально реагировал на мои рассказы. Это и удивило…

— Дык, я же человек! Раньше я про такие новости просто не знал. А как узнал, то обалдел и возмутился!

Судя по лицу Алексея, эти слова его до конца не убедили, но он, видя мое раздражение, только пробурчал:

— Угу — новости… Им уже лет шесть, этим "новостям"… — а потом, меняя тему, поинтересовался: А с Ловягиным как поступим? У тебя в Юрьево есть завязки в больнице?

Этот вопрос я уже обмозговал, поэтому ответил сразу:

— Завязок нет, но это делу не помеха. Нам ведь сложную и долгую операцию делать не надо, так — рану почистить и все. А потом, уколы мы и сами ставить сумеем. Значит, будем играть нагло и жестко. Я с Толяном иду в больницу, беру хирурга за жабры и он все быстро делает.

— Как?

— Каком кверху! Отловлю доктора, зажму в углу и объясню политику. Скажу, что ейской братве врачебная помощь нужна. Сделает все как надо — получит сто баксов. А за любой косяк, валим и его и его семью. В общем — закошмарю и ствол продемонстрирую. Как думаешь, что он после этого выберет, деньги или законопослушание?

Ванин передернулся, видно представив себе состояние хирурга после такого ультиматума, а я добавил:

— Кстати, именно этот вариант предлагался в Воронеже. Но некоторые чересчур щепетильные и осторожные начали возражать, поэтому теперь мы имеем кучу проблем.

Алексей смущенно заерзал и опять быстренько перевел разговор на другое:

— Ты говорил, что будешь звонить и говорить про тех полицейских, которые остались связанными в машине. Не думал, что по звонку могут отследить направление, в котором мы едем?

Выкидывая окурок и закрывая форточку, я пояснил:

— Никаких звонков не будет. Там четверо здоровых мужиков и уж общими усилиями освободиться они как-нибудь сумеют. Не сразу, конечно, так что часов шесть-семь у нас есть. Но по-любому, в Шахтах надо машину бросать и дальше добираться на перекладных.

— Бросать?!

— А ты как думал? "УАЗик" засвечен по самое "не могу". И Шахты — это еще самый лучший вариант. По-хорошему, нам уже в Миллерово надо пересаживаться. Кстати, еще хочу сказать — так как в больничке стояли камеры, то твой фейс тоже засвечен. Но нет худа без добра — поповская растительность на голове была хорошей маскировкой. И если от нее избавиться…

Убитый известием о скорой потере машины, Ванин уныло поинтересовался:

— В смысле — избавиться? Это ты на что сейчас намекаешь?

— Не намекаю, а прямо приказываю: усы, бороду и шевелюру — долой! Я там машинку для стрижки, аккумуляторную прикупил, так что все оформим за пятнадцать минут и в лучшем виде!

А потом, глядя на пришибленного Леху, дружески пихнул его в бок:

— Чего нос повесил? Ты радуйся, что в магазе краски не было, а то бы еще и масть поменял!

Будущий расстрига только рукой махнул:

— Да я не из-за этого… Просто без колес нам совсем плохо придется… У Толика, вроде опять температура поднялась и как мы его дальше потащим?

М-да, вопрос, конечно, интересный… Глянув в окошко, отделяющее салон от кабины и увидев барышень хлопочущих возле полулежащего на лавке Ловягина, я только вздохнул. А ведь Ванин прав. Сам Толян, похоже, не ходок. Точнее ходить он может, но шатаясь и до первого мента. Значит — вокзалы нам не подходят. И частники такую толпу просто не повезут. Тут ведь не просто машина нужна, а нечто вроде микроавтобуса. Можно конечно разделиться, но как? С раненым должен быть хоть один мужик, но я сам без документов, поэтому отпадаю, а отрывать Ванина от семьи тоже как-то не очень…

С другой стороны, когда я только сюда ехал, то постов на дороге не наблюдал. Они, конечно, были на въезде-выезде в Ростов, Новочеркасск, Миллерово, Семилуки, ну и так далее. То есть во всех более-менее крупных городах. А вот на трассах, никаких пунктов ДПС не видел. Это значит, что если объезжать города и достаточно большие поселки, то можно от машины не избавляться. Риск конечно есть. Но немногим больший, если мы "УАЗик" бросим и начнем попутки ловить. Зато оставив вездеход у себя… М-м-м… Это же от скольких головных болей избавимся? Тем более что колер у Ванинского рыдвана самый что ни на есть распространенный, а номера уже так заляпало быстро застывающей на вечернем морозце грязью, что никто их не разберет. Да и погода на нас работает — то ли уже снег, то ли еще дождь моросит. Дорожные ментозавры в такую погоду стараются из своих утепленных берлог не вылезать. Значит, можно, как изначально думал ехать до Миллерово. В смысле — спокойно ехать. А вот дальше, надо будет сторожиться, периодически съезжать с трассы и двигаться проселками, огибая населенные пункты.

Когда поделился своими мыслями с Алексеем, тот просто воспрял к жизни. Видно Ванину очень не хотелось лишаться заработанного кровью и потом средства передвижения. Обрадованный Лешка тут же заверил меня что дорогу и расположение постов знает достаточно хорошо, так как иногда вывозил семью к родителям Марии. И постарается довезти так, чтобы с полицией мы вообще не сталкивались.

Что сказать? У нас это почти получилось. Причем, оборзели до того, что к вечеру, я его подменил за рулем и дал возможность отдохнуть. А часов в шесть утра, когда мы, уже довольно далеко отъехав от Ростова, шпарили по трассе, которая в нашем мире зовется М-29 — нарвались. Причем все произошло просто и буднично. Лешка снова рулил, я кемарил и проснулся от того, что водитель, ругнувшись сквозь зубы, начал тормозить. Глянув в зеркало заднего вида, понял почему он ругается — с мобильным постом встретились. На обочине стояла "Тойота" характерной для здешнего мира черно-белой окраски возле которой, посверкивая светоотражающими полосками, нашитыми на форму, терлась парочка дорожных мытарей. А может и не парочка, так как темень стояла — глаз выколи и свет давали только габаритные огни полицейской машины.