Но я сразу же сел перед проектором, как и намеревался, и включил логи моего будущего противника. Я уже просматривал их перед выездом, но все никак не мог понять, что меня смущало. Он играл словно по какому-то заранее прописанному плану. Будто знал, что соперник сделает так-то. И всегда готовил противовес. Всегда уверенно, будто сама судьба вела его от победы к победе. А в интервью спокойно улыбался, пожимал плечами и говорил: «Так было!».

Интересно, как он это делает?

Я не успел серьезно над этим поразмыслить, как прибежали Шурри и Пётр, ужасно возбужденные и вдобавок запыхавшиеся. Оно понятно, им заняться нечем, вот и развлекаются, как хотят, пока я тут пытаюсь придумать, как же мне победить. Выигрывать-то надо, не зря же мы сюда приехали.

Они заговорили наперебой:

– Он живет....

– Живет на этаж...

– На этаж ниже!

– Ниже нас прямо!

– Прямо под...

– Нами!

Я спросил: «Кто живет?». Оказалось, тот самый соперник. У нас двенадцатый этаж, а у них одиннадцатый. Я решил, что это неплохой знак. Уже сейчас я нахожусь выше противника, ха. То ли еще будет на игре.

А потом Пётр предложил навестить его. «Интересно же посмотреть, какой он вживую», - подмигнул он мне и переглянулся с Шурри. Все ясно, заранее договорились и теперь меня будут подбивать на разведку. Хотя я бы и сам пошел, чего скрывать. Но надо же было проявить серьезность. Все-таки участник финала. Поэтому я поломался немного для вида, а потом согласился - только не надо, чтобы учитель об этом знал. И Марта тоже.

Мы спустились на этаж ниже и пошли к номеру, который был расположен так же, как мой. Стучать не стали, а сразу зашли внутрь, договорившись, что если там не он - извинимся и уйдем.

Но это был он.

Сидел и что-то смотрел на проекторе. Я с удивлением узнал один из моих матчей. Значит, он тоже просматривает игры соперников. Наверняка именно в эти моменты и придумывает свою стратегию.

Он сидел спиной, потому не понял, кто именно вошел, а просто сказал: «Крис, закрой дверь». Мы закрыли дверь, решив пока не говорить, что это никакой не Крис. А он знай себе продолжает: «Крис, посмотри. У этого парня никакой системы. Такое ощущение, что он просто поступает наудачу или как ему хочется. Надеется на «если бы». Интересно, как он дошел до финала с таким отношением?».

Тут я обиделся - была у меня система, как без нее, - не сдержался и сказал:

– Так же, как и победит в этом самом финале.

Парень резко обернулся.

– Чего надо?
– спросил он.

– Да ничего, просто посмотреть на тебя пришли.

– И что, насмотрелся?
– он обращался только ко мне.

Видимо, ребят это задело. Петр дёрнул меня за рукав, а Шурри бросил:

– Да что на такого смотреть? Пошли отсюда.

– А зачем приходили тогда? Как-то нелогично. Хотя ты и играешь так же.

Ага, это уже настоящий камень в мой огород. Что бы такого обидного придумать?

– А ты словно робот! Шаг влево, шаг вправо равняется побегу!

– Чего-о?

– Того-о!

Он вскочил с кресла, я шагнул к нему, сжав кулаки. Игра игрой, но хорошая драка еще никому не мешала. И только мы собрались решить проблему, как настоящие взрослые парни, вошла какая-то дама.

– Что здесь происходит?

– Ничего. Мы просто делимся тактикой, - ответил выскочка.

– Понятно, Артур. А тактикой всегда делятся с таким воинственным выражением лица?

Он промолчал, а я сказал, что мы уже, собственно, уходим. Она очень внимательно посмотрела на нас, эта женщина, но ничего не сказала.

– До встречи на поле, - сказал Артур.

– До встречи, - ответил я.

А потом мы наткнулись на Марту. Поднимались по лестнице, а она тут как тут.

– А что это вы тут делаете?
– спрашивает.

Ну, лучшее оружие - нападение, поэтому я тоже поинтересовался:

– А ты?

– Меня девочки из другой команды пригласили поболтать.

– Секреты выведать?
– спросил Пётр.

Марта почему-то покраснела.

– Нет. Просто.

– Смотри, не вздумай предавать Марка.

– Дурак!
– Марта презрительно на него посмотрела и, высоко подняв подбородок, прошла мимо. Да так быстро прошла, что я догнал ее уже на пороге комнаты. Надо же было все-таки послушать, что у Артура в команде говорят и кто за него в поддержке играет. Ведь дуться друг на друга потом можно будет сколько угодно. Послезавтра, например. Или всю оставшуюся жизнь.

А завтра была игра.

Дворец турниров снаружи и вправду выглядел вполне обычно, зато внутри... Огромные трибуны - зрителей в них было, как в муравейнике, зеркальные проекторы с диагональю в десяток метров, прожекторы яркие-преяркие, такие, что глазам больно. Один из них сразу уставился на меня своим «глазом», выхватил из толпы и не отпускал уже до самого последнего хода.

Но я перестал обращать на него внимание, как только увидел поле. Молочно-белые, матовые квадраты чуть светились, между ними пробегали искры, воздух пах озоном и потрескивал. На автомате начали вспоминаться ощущения и эмоции - что там у нас было в колоде про грозу? Естественно, без начала мая и огненной колесницы не обошлось - и я немного успокоился. Голова ясная, с боевым настроем все в порядке - значит, должен выигрывать. А сколько на тебя людей смотрит - не важно, все равно с началом матча я перестаю обращать внимание на зрителей.