Они сидели в темноте, и Чарлз нерешительно взял Ли Фалькаро за руку. Она оказалась холодной и дрожала от волнения. В следующую минуту его вторая рука была взята с усмешкой собственницы девочкой.

Марта прошептала:

— Толстый коротышка… Человек, который убивает, Чарлз!

Он кивнул, подумав, что узнал Гриннела по его портрету.

— Просыпаются десять мужчин. Бригитта и Патрик подняли их! Да придави их камнем! Ах, если бы проклятья действовали на всех пришельцев, их бы здесь уже и следа не было! Чарлз, ты помнишь дорогу в порт?

— Конечно. Но нам нельзя разделяться. Мы выберемся отсюда все вместе.

— Они плохие, злые люди, — продолжала она. — У них в мыслях одна кровь. А коротышка из них самый плохой.

— На них свитера? — спросил Орсино, думая об Охранниках. — Такая черная одежда, прикрывающая шею?

— Именно такие.

Они услышали топот ног и голоса, ясный тенор толстого командора Гриннела:

— Спокойно, ребята! Он все еще может быть здесь.

Шаги прозвучали прямо у них над головой по веранде.

Самым тихим шепотом Марта проговорила:

— Человек, что спал, говорит им, что он там только один и что он никого не видел, ничего, кроме обнаженного тела длинных волос. А толстяк говорит им, что они должны разыскать его и… и говорит, чтобы они его нашли. — Рука ее бессознательно схватилась за Чарлза и держала его, так как над их головой снова застучали сапоги.

Гриннел говорил:

— Половина из вас прочешет улицу вверх, в половина — вниз. Проверьте аллеи, открытые окна — черт, я не должен вам это рассказывать. Если мы не найдем эту сволочь за первый рейд, нам придется поднять весь батальон Охраны и прочесать всю базу, так что будьте повнимательнее. Вперед!

— Не забудь дорогу в порт, Чарлз! — сказала Марта. — До свиданья, леди, Заботьтесь о нем. Хорошенько заботьтесь!

Она убрала свою руку и выскользнула из-под веранды.

Ли пробормотала что-то односложное. Чарлз инстинктивно бросился за девочкой, но внезапно ослабев, вернулся обратно в их укрытие. Они услышали продолжение.

— Эй, вы! Это он, боже! Хватай его! Хватай!

— Вот он, внизу! Снеси ему башку!

— Все туда! — завопил Гриннел. — Снесите ему башку — отличная работа!

— О боже! Это девчонка!

— Черт побери этих местных фермеров и их проклятых отпрысков!

Послышался голос Гриннела:

— Откуда ты, дитя?

— Это не местная девчонка, командор. Взгляните на нее!

— Я уже взглянул, сержант. По-моему, хороша, как она тебе?

Гриннел, успокоившись, сказал отцовским веселым голосом:

— Ладно ребята, повеселились, теперь успокойтесь.

— Не бойся, девочка…

Из горла Марты раздался животный крик, заставивший Ли Фалькаро забиться в истерике, и Чарлз вдавил свои ногти в ее ладони.

— Ну почему, командор, иногда так хорошо немного пошуметь…

— О! — завопил мужской голос. Раздался топот ног и беспорядочные голоса. — Лови ее, ты, идиот проклятый! Она ударила меня по руке… вон она… — Раздался выстрел.

В наступившей после него тишине прозвучал голос Гриннела:

— Вот так-то, ребятки.

— Разве нужно было стрелять, командор? — угнетенно спросил какой-то Охранник.

— Не упрекай меня, парень. Вини того, кто ее отпустил.

— Черт возьми, она меня ударила!..

Кто-то проговорил, будто нехотя:

— Нам следует ее отнести куда-нибудь.

— Черт с ней! Пусть они отнесут ее утром.

— Пусть они ей ею полакомятся! — Раздался взрыв грубого смеха.

Гриннел равнодушно проговорил:

— Ступайте обратно, ребятки. И будьте тихо.

Они ушли, и долгое время там было тихо. Наконец, Чарлз сказал:

— Пойдем к порту.

Они выбрались наружу и некоторое время пытались рассмотреть из своего укрытия неясную грудку, лежавшую на дороге.

Ли пробормотала:

— Гриннел…

— Заткнись! — Чарлз повел ее по пустынным аллеям и безлюдным перекресткам, четко следуя своему плану.

Катер представлял собой двадцатифутовое судно, стоявшее на 18-м причале, покачиваясь на волнах. Он стоял несколько в стороне от остальных пришвартованных катеров и судов. Из уст Ли Фалькаро вырвался сдавленный крик, когда она увидела матроса в форме, сидящего в кокпите и как будто бы смотревшего в их сторону.

— Все будет в порядке! — проговорил Чарлз. — Он — пьяница. В это время он всегда уже тепленький.