— Пойдем,— коротко ответил Конан и углубился в узкий кривой переулок.

В улочках Лабиринта, как выразился один из его обитателей, сам Сет сразу же потерял бы свой хвост. Уже через несколько минут вендиец перестал понимать, где он находится и в каком направлении ведет его голубоглазый варвар.

На одной особо темной улице вынырнувшие из темноты люди потребовали у них кошельки. Ответом был сокрушительный удар кулака Конана, отбросивший незадачливого вожака грабителей на несколько шагов. Остальные, поняв, что нацелились на слишком крупную для себя дичь, поспешили раствориться в темноте.

Это происшествие впервые заставило Ченгар Бхутта засомневаться, удастся ли Гилзаху справиться с варваром. Но он быстро отбросил сомнения, вспомнив, что замориец уже долгое время заслуженно считается королем наемных убийц, а Конан — всего лишь молодой удачливый вор, отличающийся от других только ловкостью и силой.

Через несколько минут киммериец и его спутник подошли к неприметному серому зданию. Конан пригнулся и условным стуком постучал в подвальное окно. Оттуда кто-то выглянул, мелькнул огонек свечи, затем бесшумно открылась дверь. Конан со своим спутником спустились на несколько ступенек, миновали темный коридор и очутились в небольшой чистой комнате, освещенной висевшими на стенах масляными светильниками.

— Гуррах, вина и пожрать. Мой гость проголодался, — распорядился варвар, бросив ироничный взгляд на развалившегося в кресле тучного вендийца. Казалось, что его тело переливается за подлокотники.

Почти моментально откуда-то из недр дома появился хозяин — тучный седобородый шемит, пропахший запахами кухни, и принялся накрывать на стол. Когда Гуррах наконец удалился, киммериец жестом предложил своему гостю приступить к трапезе.

— Прежде всего я хотел бы представиться, — пережевывая кусок цыпленка, говорил вендиец, — мое имя Ченгар Бхутт. Покойный Таурус был, можно так сказать, моим другом. Нас с ним связывали не только деловые, но и простые человеческие отношения. Я доставал ему вещи, необходимые для его ремесла, он, со своей стороны, оказывал мне некоторые услуги. Когда ему потребовалась пыльца черного лотоса, я нашел немного этого порошка, ну а он время от времени снабжал меня вещами, которые для него не представляли ценности, а мне были необходимы.

— Интересно, что это за вещи? — вполголоса проговорил Конан. Эта реплика не требовала ответа, но Ченгар Бхутт отозвался:

— У каждого из нас свое дело. Ты, как и Таурус, занимаешься тем, что облегчаешь кошельки богатым. Я же торгую секретами, представляющими интерес только для узкого круга посвященных. Если в твоей добыче найдется парочка монет, которые уже давно не имеют хождения ни в одном из ныне существующих государств, тебе они вряд ли пригодятся. Никто не захочет их купить, а я могу продать их колдунам Черного Круга, которым они необходимы для колдовства.

Впрочем, я отвлекся. Я пытался убедить Тауруса отказаться от затеи проникнуть в Башню Слона, но отговорить его мне не удалось. Он пошел и нашел свою смерть. Но перед этим он сказал мне, что, если с ним что-нибудь случится, я должен позаботиться о его старой матери и любовнице. Он открыл мне место, где припрятал клад на черный день, и сказал, что я должен продать его и передать им вырученное.

— Ну и зачем же я тебе понадобился? — прервал Конан затянувшуюся речь толстяка-вендийца, который, судя по всему, любил говорить не меньше, чем есть.

— Именно для того, чтобы исполнить волю Тауруса. Дело в том, что клад спрятан в весьма труднодоступном месте, и мне, по вполне понятным причинам, — тут он похлопал себя по выступающему животу, — не под силу туда добраться. Поэтому мне нужен человек, способный достать клад и передать его мне. — Непонятно было, как он успевал говорить и есть одновременно, но стоявшие перед ним блюда опустели.

— Что-то ты не особо торопился, — заметил киммериец, наливая себе пива из принесенного хозяином объемного жбана.

— На то были причины. Я находился далеко отсюда и не знал, чем закончилась авантюра Тауруса. Лишь недавно я вернулся и принялся искать. Но должен предупредить, что недавно за кладом началась охота. Выяснилось, что не только я знаю о его существовании. Видимо, Таурус проговорился еще кому-то, хотя это на него не похоже. Я не знаю, кто именно ищет клад, но в том, что его ищут, не сомневаюсь.

— И что же это за клад? — спросил Конан.

— Дюжина превосходных, чистейших сапфиров, которые добывают только в шахтах Уттары. Они огранены особым способом, и цену их даже трудно себе представить! — восклицал толстяк, с воодушевлением размахивая руками.

— И где они находятся? — поинтересовался Конан, допив пиво.

Ченгар Бхутт искоса поглядел на него.

— Неподалеку отсюда. Но прежде чем я назову точное место, мы должны окончательно договориться. Я предлагаю тебе треть стоимости сапфиров. Остальные две трети я разделю между двумя безутешными женщинами, чтобы скрасить их горечь от утраты.

— А что мне мешает сейчас развязать твой язык, — лениво поинтересовался Конан, — и не делиться с тобой? — Синие глаза киммерийца жестко смотрели на собеседника.