Над мертвым Марагаром сгустилось облако тьмы, вспухающее и опадающее, точно бьющееся человеческое сердце. Это облако разрасталось, с каждой секундой становясь все больше и больше, угрожая поглотить в ненасытной утробе все окрест — и тропу, и камни, и склоны гор, и даже, верно, самого Конана.

Подняв меч перед грудью, киммериец отступал, не в силах отвести взора от черного бесформенного мешка, наползавшего на северянина, подобно морскому приливу. В нем ощущалась странная сила, в этом сгустившемся дыме, странная и свирепая, глубоко чуждая этому яркому, солнечному миру… Киммериец множество раз за свою жизнь встречался с самыми причудливыми и удивительными существами. Иные из них, несмотря на грозный вид, оказались совершенно безобидны, другие же — смертельно опасны; попадались северянину и демоны, и колдуны, и драконы, и иные существа, далеко не всегда из плоти и крови. Однако он впервые видел ожившее облако!

Облако же это, раз взявшись за дело, останавливаться на полпути не собиралось. Полотнища дыма тянулись и тянулись в стороны, точно крылья, словно чудовище вознамерилось стиснуть киммерийца в своих объятиях. Чем могло кончиться подобное объятие, Конан старался не думать. Верхний край черного облака поднялся до самого края ущелья; поднялся — однако дальше не пошел. Там, на высоте, гуляли свежие ветры, и черный, пропитанный злобой дым оказался не в силах бороться с их веселой и бесшабашной мощью. Впрочем, это чудовище и не интересовало. Северянин оказался в дымном полукольце, ему оставалось либо принять неравный бой, либо бежать — по единственной оставшейся у него дороге. Туда, в глубь горной страны, куда вела извилистая тропа — на дальнем ее конце обитали таинственные Торгующие Богами, с которыми Конан был отнюдь не прочь познакомиться поближе…

Так что же делать? Рубить эту проклятую тварь мечом? Но у нее де нет тела! Какой ущерб сможет нанести летучему дыму его железный клинок? Для верности Конан рубанул пару раз сплеча по ползущим темно-серым струям — без всякого результата. Меч прошел сквозь дым, как и полагалось, не причинив последнему никакого вреда. Киммериец развернулся и побежал. Не в первый раз ему приходилось отступать, оставляя поле боя врагу — правда, еще ни один из этих врагов не сумел насладиться плодами своей победы… Конечно, нет ничего хорошего в том, чтобы показывать врагу спину, но хорошо известно, что мертвые умеют только смердеть, а не мстить за обиды.

Бежать по ровной, хоть и узкой тропе было легко. Конан в совершенстве владел искусством длительного бега и вполне мог потягаться с волками — что ему, кстати, один раз и пришлось проделать в молодости. Не останавливаясь, Конан оглянулся — облако медленно ползло следом. Тягаться в быстроте с северянином оно явно не могло.

Конан перешел на быстрый шаг. Похоже, Марагара можно сбросить со счетов. Правда, перекрыта обратная дорога — но всегда остаются скалы, а в умении подниматься по их пусть даже и отвесным склонам варвар не имел себе равных в южных хайборийских землях.

Окончательно успокоившись, вторично Конан обернулся уже чисто порядка ради. Облако ползло следом. Оно двигалось, словно невиданное морское чудовище, выбрасывая вперед длинные струи дыма, точно спрут — свои щупальца. Оно, однако, было далеко. И Конан решил, что больше об этом всклубленном духе обитого им жреца думать незачем. Ползет где-то там сзади — и пусть себе ползет.

Дальше он шел, уже не оглядываясь. Мало-помалу облако отстало, затерявшись где-то за изгибами петлявшего ущелья. Тропа просматривалась не более чем на три десятка шагов; казалось, небесные силы задались целью узнать, сколько поворотов может встретиться в одном отдельно взятом ущелье?

Облако скрылось окончательно, и Конан выбросил его из головы. Он шел своим привычным, волчьим неутомимым шагом. Если все пойдет как сейчас, он достигнет обители Торгующих Богами без особых хлопот, сохранив силы — и тогда они узнают, каково натравливать упырих на Конана, варвара из Киммерии! а кроме того, северянин был не прочь и запустить руку в сокровищницу этих неведомых Торгующих, которые наверняка накопили кое-что за годы занятий своим необычным промыслом! Сейчас Конан уже почти не вспоминал про смертоносный венок на шее. С правителями и правительницами он разберется позднее — а пока вперед!

…А далеко позади широко шагавшего киммерийца следом за ним ползло и ползло черное непроглядное облако, мало-помалу меняясь на пути. В нем замелькали знакомые черты лица верховного жреца Марагара, только гротескно увеличенные. Физиономия врага Конана заняли все ущелье, от края до края…

Киммериец шел по горной тропе до самого вечера. Ледники на вознесшихся к поднебесью вершинах уже зарозовели под закатными лучами, когда ущелье внезапно кончилось. Прямо под ногами у Конана разверзлась пропасть. Тропа вела в никуда, точнее — на дно, тонувшее в голубоватой дымке. Сквозь нее смутно виднелись лоскутья желтевших полей. А еще дальше, за полями, там, где мгла становилась почти непроглядной, острые глаза Конана сумели различить смутные контуры какого-то колоссального строения — наверное, в таких жили сказочные горные великаны, которыми матери Киммерии пугали непослушных детей…

Северянин невольно присвистнул. Вниз уходила совершенно отвесная стена, и похоже было, что ее каменотесы немало потрудились, стараясь сделать этот склон еще более неприступным, чем его сотворили боги. Взгляд Конана напрасно шарил по серой скале в поисках малейших трещин, выступов, зацепов, по которым он мог бы спуститься вниз — ничего. Похоже, кто-то положил огромный труд на то, чтобы уничтожить даже малейшую возможность для спуска.

"Но ведь этот Марагар направлялся явно сюда! — мелькнуло в голове Конана. — Дураком его не назовешь — значит, он знал способ спуститься. А до чего смог додуматься какой-то жалкий южный жрец, не укроется и от меня".