– Сейчас позвоним. Какая, говорите, была машина? – спросил он, взяв приготовленный сотовый телефон.

– Вот, посмотрите, – вместо ответа я протянул блокнотик, раскрытый на той страничке, куда часом ранее я записал номер и марку машины преступников.

– Уважаю, – сказал он, принимая из моих рук блокнот и набирая короткий номер.

– Алло, – сказал он в трубку, – Это Горелов!

Тот, кому звонил Иван Алексеевич, видно, распустился, в лизоблюдной тираде, так как руководитель налоговой инспекции области пресек его излияния довольно резко, – Ладно, хватит! Вот что, ты мне найди, сидят ли в каком участке у ГАИ нарушители – четверо, один ранен куда-то в руку, из пистолета, машина – «Вольво» вишневого цвета, – и продиктовал номер.

– Я дома, жду, чем быстрее, тем лучше. Да, вот еще, если их отпускают, задержи... Так надо! – и отключился.

– Будут искать, – сказал, поворачиваясь ко мне, – Что пьете?

– Чего-нибудь крепкого, а то устал.

– Так может просто отдохнете? У нас есть комнаты для гостей.

Объяснять необходимость свидеться с Приятелем и вложить в его текущий анализ дела Самсонова новые данные я не стал. Просто ответил:

– Нет, мне нужно домой, я еще не встретился с экспертом, и потом, нужно заехать в букинистический магазин.

– А туда зачем? – спросил он, скорее всего, размышляя, что мне уже известно о связях покойного Виталия Ивановича с его заказом к выставке-продаже русских икон.

– У меня там продавец знакомый, в книгах и издательском деле сечет. Так вот, я думаю проконсультироваться у него насчет работы Самсонова, с кем он мог быть связан и так далее.

– Понятно. Что-нибудь, кроме того, что вы уже сказали, по этому делу имеется?

– Еще нет девяти вечера, – напомнил я.

Горелов кивнул и тут же оба мы вздрогнули от неожиданного звонка сотового телефона.

– Да? – спросил Иван Алексеевич, – Я!.. Ну?.. В Ленинском районе? Адрес какой?!.. Понятно. Значит, все четверо. Держите-держите, пусть посидят. Организуй возможность конкретно переговорить с ними без ушей. Возможно, мой человек подъедет к вечеру. Все понял?.. Давай! – он снова повернулся ко мне, оценивающе глядя; глаза прищурены, в них – сомнение, нетерпение, интерес и недовольство одновременно – поди, разберись в такой каше!

– Я вот все думаю, Валерий Борисович, – довольно осторожно начал он, пожевав губами в раздумье, – Что раз сама судьба столкнула вас с моей дочерью, значит, мне не имеет смысла скрывать от вас подробности этой неуклюжей попытки ее украсть... а так же свои намерения.

– Давайте вы будете говорить, а я вас послушаю: если вы хотите, чтобы я раскрыл ваше дело, мне не нужно врать, я конечно, извиняюсь, и пока вы будете продолжать что-то скрывать от меня, я рискую идти по ложному следу или вовсе зайти в тупик.

– Вы полагаете? – скорее для проформы поинтересовался Горелов; кажется, его интересовало, чего я еще скажу.

– В моей работе важна каждая мелочь, – просто ответил я.

– Спрашивайте, – велел он, устраиваясь поудобнее, – Поглядим, какой вы умный.

– Вопрос номер один: как вы узнали, что с Настей что-то случилось?

– С чего вы взяли, что я что-то знал до того, как вы позвонили?

– Вы схватили трубку тут же, после первого звонка, значит, ждали его. Кроме того, вы собрались угрожать мне, считая, что я держу вашу дочь насильно, у вас тон очень выразительно поменялся, например, когда я сказал, что не нужно давать ей телефон. А в такое состояние ввести человека может только сильное волнение или злость. Вами владели и то, и другое. Значит, кто-то предупредил, что с Настей не все в порядке – либо охранник, от которого она смылась, либо... а я считаю, что так оно и было, – кто-то позвонил и пригрозил. Или намекнул. так было?

– Звонил мужчина, судя по голосу – средних лет. Откуда – определить не удалось, скорее всего, с автомата. Он предложил мне обменять Настю на некоторые ценности, связанные с проектом, над которым я сейчас работаю... вернее, я и близкие мне люди, мои друзья.

– Выставка Русской Иконы?

– Да. – теперь Горелов явно убедился, что в скорости работы и догадливости я не уступал требованиям, которые он собирался предъявить мне.

– Самсонов был убит, потому что был связан с этой работой.

– Да, но мне важно узнать, конкретно, из-за чего, исходя из этого, я смогу понять, кто заинтересовался нашим проектом: коммерческие структуры, властные, мафия?.. А сейчас я как слепой! И никто из моих людей не может узнать ничего; они даже того, что вы узнали за один день, до сих пор не добились.

– А почему же вы все-таки, скрыли от меня, кто вы такой, и чем занимаетесь? Это бы сэкономило много времени.

– По двум причинам. Во-первых, я не хотел заранее программировать вашу деятельность: вдруг Самсонова убили совершенно не связанные со мной или с проектом люди? А во-вторых, я не хотел светиться в преддверии важного дела – выставка начнется послезавтра, туда вложены огромные деньги, – а я опасаюсь...