Мне хотелось бы, чтобы она получила степень, но я ничего не могу поделать.

— А случается во время экзамена так, что в комнате, где стоят композиции, никого нет? Я имею в виду промежуток времени, когда студенты уже покинули комнату, а члены экзаменационной комиссии еще туда не зашли.

— За комнатой всегда кто-нибудь наблюдает. Мы должны быть уверены, что студенты не хитрят, а с другой стороны, важно, чтобы к их работам отнеслись справедливо.

— Это вы приглядываете за комнатой после того, как студенты выходят?

— Десять лет назад это входило в мои обязанности. Потом иемото попросил меня передать это другому преподавателю.

— И кому же? — спросила я, хотя уже и сама могла догадаться.

— Сакуре Сато. Но сейчас, после ее смерти, нам нужно будет подыскать кого-нибудь другого.

К чаю госпожи Коды я даже не притронулась, но, выходя от нее, чувствовала себя отравленной и напряженной. Мне хотелось позвонить Мэри и раскрыть страшную тайну ее переэкзаменовок, но тут подошел мой поезд и я решила сделать это позже, позвонив из дома. Усевшись поудобнее и скрестив усталые ноги, я разглядывала заполняющую вагон публику: те же клерки по дороге домой, пытающиеся читать газету, но газета выпадает из сонных рук, и, откинув назад голову, сараримен засыпает и видит, быть может, свою семью, оставшуюся в другом городе, как это случилось с дядей Хироси.

«Интересно, что он и тетя Норие делают сегодня вечером?» — подумала я, почувствовав легкий укол совести. Тетя возилась с моим бесчувственным телом три дня, а я, не успев выздороветь, выставила ее за дверь, толком даже не попрощавшись. Позвонить ей и извиниться? Теперь сделать это будет труднее: в ушах у меня еще звучала история Такео о любовной связи тети с его отцом, с иемото.

Добравшись до дома, я позвонила Мэри Кумамори и рассказала все, что узнала об интригах Сакуры. Мэри, казалось, ничему не удивилась:

— Я попробую еще раз, Симура-сан. Не правда ли, странно, что трагедия в школе может обернуться выгодой для меня одной. Не наведет ли это полицию на подозрения?

— Я так не думаю.

И правда — что за пустяковый мотив для убийства: месть за классическое корпоративное вставление палок в колеса. Или не пустяковый?

Все еще думая о Мэри, я набрала номер тети Норие в Йокохаме, но кузен Том тихо сообщил мне, что родители отправились в постель.

— Но сейчас только полдесятого! — В японской семье мало кто способен улечься спать до полуночи, так уж заведено. Дети и мужья возвращаются домой между десятью и одиннадцатью.

— Они теперь часто так делают. — Том перешел на шепот. — Это очень хорошо и правильно.

— Ты хочешь сказать, что они... — Я запнулась. Даже не знаю почему, но я не могла представить себе тетю и дядю в объятиях друг друга.

— Не будь такой циничной! Они просто разговаривают. Ему необходимо выговориться. Беда в том, что мать совершенно забросила и дом, и меня. Мне приходиться стряпать самому, пока они ведут беседы в уединении.

— Зато ты научишься готовить и тем обрадуешь свою будущую жену, — поддела я его. — Ты сейчас далеко от них, они могут тебя слышать?

— Не могут, я в гостиной, а они наверху, в спальне.

— Я хочу кое-что у тебя спросить. Твоя мама упоминала об анонимных письмах, которые она получала в течение многих лет. В письмах были хайку известных поэтов. В этих хайку зашифрованы некие сообщения. Тебе что-нибудь об этом известно?

— Первый раз слышу. Мама никогда об этом не говорила. Правда, в прошлом году я застал ее плачущей в комнате, где у нас стиральная машина, со смятым письмом в руке. Я спросил, в чем дело, и она наскоро сочинила историю о слишком большом счете за какие-то домашние покупки. При этом я успел заметить, что на конверте не было ни названия компании, ни даже почтовой марки.

— И что же? Ты сделал вид, что поверил, и оставил ее в покое?

— Мне и в голову не пришло, что она мне лжет. В тот момент я думал только о том, что ланч запаздывает, а мне нужно идти на работу. Пожалуй, это было эгоистично, да?

— Приходилось ли тебе слышать, как она говорит о иемото? — поменяла я тему.

— Почти никогда. Подробности своей жизни в мире икебаны мать всегда держала при себе. К тому же эта жизнь стала такой активной, только когда Чика поступила в колледж и уехала из дома.

Ну да, Чика. Моя кузина Чика. Ее рождение, воспитание и связанные с этим обязанности довольно долго удерживали тетю вдалеке от школы Каяма.

— А что, иемото имеет отношение к этим письмам с хайку? — насторожился Том.

— Думаю, что да, — ответила я. — Как бы там ни было, тебе следует присмотреть за матерью. Я за нее волнуюсь.

— А я волнуюсь за тебя, Рей. Похоже, ты снова вышла на тропу войны. Что там, кстати, с этим «Нолвадексом»?

— Ты оказался прав. Я спросила у госпожи Коды, и она подтвердила, что лекарство ей прописали после того, как диагностировали рак груди. Я, разумеется, пообещала, что сохраню все в секрете, но ведь ты все равно уже знаешь...