Будь в живых его отец, мальчика встречали бы разряженная знать, ритуальное пение и кушанья, разложенные на широких блюдах, а также подкрепляющие напитки и мягкие ткани. Но все сложилось иначе, и последний из Дагмаридов родился в полном одиночестве в чреве мертвой, выжженной планеты. Великий Даренлар ничего не знал о его существовании, потому что он был зачат и спрятан в страшную годину, незадолго до гибели Уштандары, и Хартунг не успел широко объявить о наследнике, как положено по обычаю.

И вот Дагмарид сидел на еще теплом пластике, чувствуя, как тот чуть колышется под весом его молодого и сильного тела, оглядывался вокруг и вспоминал видения, которые проносились перед его мысленным зрением, когда он еще блаженствовал внутри механического плода. Так прошло довольно много времени. Потом любопытство и голод пересилили осторожность, мальчик спустился вниз и отправился бродить по подземельям.

Подземные лабиринты Уштандары были чрезвычайно обширны и запутаны. Если бы нападение Белой Ведьмы и ее призрачного воинства не оказалось столь внезапным, многие жители планеты могли бы найти здесь спасение, так как убежище это готовилось на тот черный день, когда гибель угасающего солнца повлечет за собой неизбежные катаклизмы, и было почти завершено. Здесь были герметичные отсеки с припасами, и пополняемые тщательно отфильтрованными подземными водами резервуары, и помещения дремлющих фабрик по пошиву одежды и обуви, и медицинские лаборатории, и множество прочих комнат и служб, ожидавших, когда в них придет нужда. Эти подземелья можно было бы назвать городом, если бы хоть на одной из планет Даренлара кто-то видел такие огромные города.

На совесть отлаженные механизмы поддерживали жизнь этого подземного поселения, но за долгие годы, прошедшие со времени последнего появления здесь людей, в пустынных комнатах и коридорах поселились мелкие крылатые создания, о существовании которых никто раньше и не подозревал. Они проносились под округлыми сводами, взбирались на металлические перекладины, дремали, цепляясь коготками за шелковистый пластик стен, и наполняли воздух шорохом и трепетом полупрозрачных крыльев.

Дагмарид уходил все дальше от места своего рождения. Поначалу он с любопытством поворачивал голову каждый раз, когда крошечное существо цвета оранжевого пламени проносилось рядом, почти касаясь его кожи и вызывая легкое движение воздуха. Потом он привык и оставил попытки поймать хоть одно из них – уж очень ловко малыши уворачивались от его неуклюжих рук.

Он проходил мимо устройств и предметов, назначения которых не знал, мимо кранов, скрывавших от него воду, мимо пищи в прочных упаковках, не пропускавших запахи. Яркие вещи привлекали его взгляд, он с любопытством рассматривал золотые солнца, изображенные тут и там на полукруглых сводах – как заклинание умирающего светила, как знак будущего воскресения, – и долго стоял возле аварийной панели, изучая разноцветные тумблеры противорадиационных, противопожарных и противопотопных модулей, и даже пытался потрогать некоторые из них, но, к счастью, ему еще не под силу было разбить прозрачное покрытие. Голод и жажда мучили мальчика все сильнее, в коридорах было сухо и непрестанно сквозило от работающих кондиционеров. Дагмарид начал тихонько поскуливать.

Вскоре, однако, ему посчастливилось набрести на столовую, шкафы в которой были частично разорены крылатыми пронырами. Маленькие создания устроили здесь логово, и все углы от пола до потолка были затканы подобием золотисто-оранжевой паутины, в складках которой животные откладывали яйца и выводили потомство. Под тяжестью такого кокона одна из горизонтальных металлических распорок сильно прогнулась, перекрыв вход уборочным автоматам. Пол был усеян крошками, объедками, целыми и растерзанными яркими упаковками, отходами жизни летучих обитателей и пятнами сладкого высохшего сока. Пахло плесенью и гнилью – и пищей.

Спустя несколько циклов подземелья наскучили Дагмариду. Существа его племени взрослеют на удивление быстро, и он был, в сущности, уже не ребенком, а юношей и нуждался во все больших свободе и информации. Его живой ум познал назначение и принципы работы многих механизмов, и почти все из них ему даже случалось разбирать, ремонтировать и собирать снова. Даже для потомка богов, создавших и укрепивших Великий Даренлар, его способности учиться и постигать оказались выдающимися – возможно, дело было в том, что ум его не сковывали рамки никаких систем воспитания, а необходимость тренировать его была гораздо сильнее.

Он бродил по подземельям в пестром наряде, в котором мог бы сойти за дикаря, потому что никто не учил его, какие из найденных им одежд надеваются поверх других, а какие используются лишь в исключительных случаях. Он не имел никакого понятия о размерах и гармонии в сочетании цветов, зато ему нравилось, чтобы его одеяние было мягким и приятным на ощупь.

На плече его всегда сидело маленькое огненнокрылое создание, довольно крупный для своего племени самец, которого он приручил. Дагмарид называл его Хапи и был привязан к нему, и надо заметить, его любимец также отличался редкостной сообразительностью.

Я избегаю называть этих существ их нынешним именем, потому что тогда еще никто не знал об их существовании, а следовательно, и названия у них не было. Слово, применяемое к ним теперь, не является их настоящим определением, оно было перенесено на них, как бывает, новорожденным дают имена уже умерших родичей. Сами они называли себя как-то на своем стрекочущем языке, но никто, кроме них, не в силах выговорить этого слова. Разум их был не слишком изощрен, а жили они мало. Тем не менее, им удалось придумать какое-то подобие письменности, и Хапи научил Дагмарида читать крошечные легкие значки, которые они оставляли на стенах и которые для обычного взгляда были лишь царапинами маленьких коготков.