— Я стану величайшим из королей? — пока еще с сомнением уточнил стурман.

— Да, смертный, — кивнул Изекиль, — ты станешь величайшим из всех.

— Если правителем стану я, — вкрадчиво поинтересовался Биргер, — то зачем все это нужно тебе?

— Ты назначишь меня своим главным епископом, жрецом, волхвом или кем-то еще, какая вера тебе понравится больше, — сообщил кардинал. — Я хочу обитать в алтаре, поставленном прямо над сердцем твоей будущей империи, хочу, чтобы только через меня шли его силы и чтобы только через меня посылали молитвы своим богам все подданные твоей страны. Мне — души, тебе — слава, злато и власть. Такое разделение добычи тебя устроит, смертный?

— Значит, ты все-таки пришел за душами, монах… — сделал вывод стурман.

— Да, я пришел за душами, — не стал отпираться Изекиль. — Так ты согласен покорить для нас эти земли?

Биргер медлил, продолжая сомневаться в услышанном. Вот так просто получить власть над Швецией? Да что там Швеция — над всем миром! Это казалось слишком невероятным. Нет ли здесь обмана, хитрой дьявольской увертки? Хотя, с другой стороны, как сможет колдун обмануть его, если вся воинская сила окажется в его руках, руках сына Магнуса Миннешельда? Если только он сможет назначить посланника Святого престола своим духовником и епископом своего королевства? Да и вообще — чем он рискует? Нева — дикие безлюдные болота, несколько рыбацких стоянок, десяток островов, сотня протоков. Ни укреплений ничьих не стоит, ни дозоров ратных. Приплыть с дружиной, с друзьями, поставить шатер, назвать землю своей. Там и воспротивиться его слову некому! А там уже ясно станет, лжет колдун папский али правду речет. Риска никакого, а удача может статься великой невероятно…

— Так ты согласен, смертный? — повторил свой вопрос Изекиль.

— Да!

— О чем ты, стурман? — услышал Биргер голос рыжебородого Дидрика и понял, что вновь находится в зале, возле пиршественного стола.

Твердым шагом дошел он до своего кресла, наполнил кубок и поднял его над головой:

— Задумал я, братья мои, погулять, повеселиться по морю Варяжскому, по реке Неве. Удаль показать, меч солнцу яркому подставить, с новгородцами за обиды прошлые расквитаться, за Сигтуну [29] спаленную, за спесь великую, и во славу предков наших! Пойдете ли вы со мной на земли языческие, братья мои?

— Пойдем! — как один рванули мечи из ножен разгоряченные пиром воины. — Веди нас, стурман, веди! На язычников, на Новгород! Слава стурману Биргеру, слава!

Алексей Дикулин притормозил перед антикварным магазином, повернул направо сразу за рубиновой «Тойотой», перескочил поребрик, остановился рядом с витриной, заглушил мотоцикл и прислонил его к стене. Снял шлем, пригладил волосы, сунул руку во внутренний карман и уже в который раз убедился: билеты на месте.

— Ну, была не была, — решительно встряхнулся он. — Интересно только, зачем Лена просила меня так рано приехать? Может, хочет сказать, что это все-таки шутка?

То, что богатая дама и в самом деле откликнулась на его предложение пойти в театр, Лешу несколько удивило: мало ли чего наговорит человек после того, как ему пришлось встречать другого после пыточного подвала и отмывать ему раны? Одно дело — ляпнуть под настроение, и совсем другое — отвечать за свои слова уже в спокойном расположении духа. Но раз молодая антикварщица шла в своих поступках до конца, Дикулин тоже отступать не собирался.

Заперев руль на замок, он отстегнул с багажника запасной шлем, свой накинул на плечо и быстро сбежал по ступенькам.

— Ты уже? — Находившаяся в зале хозяйка несколько удивленно посмотрела на свои наручные часы, потом, словно не веря глазам, перевела взгляд на большие напольные, стоящие в углу, потом на электрические, что висели у потолка над входом, и покачала головой. — И ведь правда, уже половина. Ты точен. Это я никак ничего не успеваю. У меня еще один клиент никак не появляется. И еще на аукцион на Гороховую планировала заскочить.

— Так ведь время есть, — пожал плечами Алексей. — Или вы хотите сказать, что передумали?

— Ну вот, — хмыкнула девушка. — Стоит чуть пожаловаться, так сразу на «вы» начинают обращаться. Нет, раз договорились, значит договорились. Аукционы все равно все не обежишь, а если клиент заявится, ты сделаешь вид, что покупаешь инкрустированного малахитом слоника от Фаберже. Пусть знает, что за опоздание можно легко поплатиться хорошей вещью. Идем.

Она взяла гостя за руку, отвела к себе в кабинет.

— Сто лет не была в театре. Как я выгляжу? — Женщина крутанулась вокруг себя.

На этот раз на ней было длинное переливчатое платье в цвет волос, с длинным, почти до поясницы, разрезом на спине. Собранные на затылке волосы украшала заколка с тремя крупными изумрудами; зеленые камушки поблескивали также и в ушах, и на шее, перемежаясь с бесцветными бриллиантами ожерелья; на груди сидела золотая стрекоза с драгоценными глазами.

— Ты будешь самой потрясающей дамой во всем театре, — искренне признал Дикулин.