— Так, тут хорошо, проплешины не останется… Та-ак, это всего лишь волосы… Еще чуть-чуть… — Послышалось шипение аэрозоля. — Ну, теперь почти все. Посидите немного в этой позе, я рану медицинским клеем залила. Минут за пять застынет, и можно гулять спокойно. Хотя, конечно, лучше в шляпе. Прядь волос у ранки будет казаться грязной.

— Спасибо… — Алексей немного помолчал, потом поинтересовался: — А чего так пусто в магазине? Время, что ли, нерабочее?

— Ну, здесь не бакалейная лавка, чтобы толпа крутилась, — отозвалась хозяйка. — У антикваров товар штучный, клиент редкий, разборчивый.

— А не прогорите при такой скромности?

— Ничего, выкручусь, — он ощутил в голосе собеседницы усмешку. — Даже магазин, и тот кое-как себя окупает.

— И на бензин для «Тойоты» остается?

— От магазина? — Теперь девушка откровенно рассмеялась. — Ну, на бензин, пожалуй, хватает.

— А на все остальное?

— Экий вы любопытный, Алексей… Ну, положим, так… В антикварном деле почти всегда продавец совершенно не представляет ценности своего товара, а больше половины покупателей мало разбираются в истинной стоимости покупки. Иногда за десять рублей можно купить вещь ценой в сотню долларов, а потом продать ее за четыреста.

— Хороший бизнес! — присвистнул Леша. — Помнится, это называлось…

— Это называлось обычной торговлей, — перебила его Лена. — Я покупаю вещь за те деньги, за которые ее соглашаются продать, и продаю за цену, которую соглашаются заплатить. Нож к горлу никому не приставляю. И если вы думаете, что это очень просто, попытайтесь сперва визуально различить бронзу начала и середины восемнадцатого века, или угадать на барахолке в куске лома ювелирное сокровище, или определить цену тому, чего никто и никогда не пытался продать.

— Я думал, все это есть в каталогах, — пожал плечами Дикулин.

— Так уж и есть… Хватит, поднимите голову, — разрешила хозяйка. — Ладно, сейчас я покажу тебе кое-что… Посмотрим, что ты скажешь о каталогах тогда.

Алексей поднялся, двинулся вслед за Леной к еще одной двери, покрытой теми же жидкими обоями, а потому мало заметной на фоне стены. Створка оказалась железной, за ней — решетка, и только после короткого коридора Дикулин очутился в еще одном помещении, увешанном картинами, с узкими светящимися прилавками вдоль стен.

— В те залы приходят те, у кого завелось чуток денег, и теперь они хотят купить дорогую безделушку жене на день рождения или похвастаться перед друзьями мебелью восемнадцатого века, — сообщила хозяйка. — Тот же, кто хочет вложить реальные капиталы и разбирается в вещах, идет сюда.

Дикулин ее не слушал. Он медленно приблизился к деревянному стенду, на полках которого были разложены инкрустированные самоцветами, покрытые мелким рисунком, сверкающие полировкой мечи, сабли, кинжалы, рапиры, ятаганы.

— Какая сказка… — Пальцы правой руки невольно сжались и разжались. Он оглянулся на хозяйку: — Можно?

— Ох уж эти мужики. Прямо как дети. Можно, попробуйте.

Первым Алексей взял в руку короткий, меньше полуметра, но широкий и толстый меч с грубо вырезанной из кости гардой, однако с крупным голубым камнем в навершии. Слегка взмахнул им, резко передвинул кончик клинка из стороны в сторону. Несмотря на массивность, меч управлялся легко, словно центр его тяжести находился в середине ладони. Никакого напряжения мышц, тяжелых замахов. Казалось, достаточно мысленного усилия — и сталь уже парирует направленный в сердце или голову удар.

— Хотите узнать, что такое деградация сильного пола? — поинтересовалась Лена. — Вот, возьмите. — Она сняла с полки и протянула Алексею шпагу с плетеной гардой. — Этим мечом мужи воевали тысячу лет назад. А вот этим — всего полтораста.

После меча шпага не весила почти ничего. Просто детская игрушка, баловство для женщин. Наверное, предложи такой клинок воину десятого века — за оскорбление сочтет.

Леша вернул шпагу на место, потянул с полки другой меч — шириной в три пальца, но длиной почти в метр, с разнесенными сантиметров на двадцать и загнутыми вперед плечами гарды. Вот это было оружие: весомое — но быстрое, послушное — но смертоносное.

— Вещь… — с чувством произнес он.

— Новодела здесь не держу, — сообщила хозяйка. — Каждый клинок в деле закалился, походы вынес, кровушки пролил.

— Я думал, они парадные, — удивился Алексей.

— Нет, — покачала головой Лена. — Сейчас мало кто верит, но самое ценное в них — это клинки, а не камни. А когда воин платит за лучшую сталь, он делает это не для того, чтобы таскать ее с собой на парадные приемы.

— Настоящие, значит… — Леша не без грусти расстался с мечом и потянулся к сабле.