Следующие полчаса он просидел еще в одной безликой и пустынной зоне, потом шаркающей походкой прошел мимо дежурно улыбающегося экипажа в самолет и занял свое место. Самолет, как лифт, вознесся в небо, и он опять уставился в иллюминатор на однообразный облачный пейзаж. Перед ним поставили еще один поднос с обедом без вкуса и запаха, но на этот раз он сопровождался стаканом красного вина, как положено в бизнес-классе, и это было единственное отклонение от унылой рутины авиаперелетов. Сидя в передней секции, Перс наблюдал, как за шторой, отделяющей салон от служебного помещения, суетятся стюардессы. И лишь постепенно, сквозь туман безразличия и отчужденности, до него начало доходить, что стюардессы чем-то обеспокоены.

И в самом деле, вскоре на связь с пассажирами вышел капитан, объявив, что при взлете у самолета лопнула покрышка у носового колеса шасси и посадка в Шенноне будет проходить в аварийном режиме; пожарные и спасательные службы приведены в состояние полной готовности. По салонам прокатился тревожный ропот. Словно услышав его, капитан постарался успокоить пассажиров и добавил: он не сомневается, что посадка пройдет успешно, но экстренные меры необходимы, дабы предотвратить разрыв еще одной покрышки (пожалуй, эта подробность была уже лишней). При подлете к аэропорту пассажиров попросят снять обувь и принять положение, рекомендованное при экстренной посадке. Экипаж корабля продемонстрирует пассажирам указанную позу, а также будет давать советы и оказывать необходимую помощь.

Однако члены экипажа, похоже, сами нуждались в советах и помощи. Таких испуганных девушек Персу видеть еще не приходилось, и вскоре их страх передался пассажирам. К ужасу последних, самолет при снижении вошел в зону сильной атмосферной неустойчивости. Хотя это не имело ни малейшего отношения к лопнувшей покрышке, некоторые пассажиры, лишенные технических знаний, сделали прямо противоположные выводы и, когда самолет нырял в воздушную яму, в испуге вскрикивали и взывали к Богу. Одни погрузились в изучение пластиковых карточек с инструкциями, которые обычно лежат в заднем кармане кресла и на которых изображены цветные схемы салонов и запасных выходов, а также малоубедительные картинки, где пассажиры, весело, как дети на игровой площадке, съезжают по надувным трапам. Другие же, вытащив из-под сидений спасательные жилеты, пытались их надеть. Стюардессы как безумные бегали по проходам, умоляя одних пассажиров не надувать спасательных жилетов и отмахиваясь от других, которые срочно требовали крепких алкогольных напитков.

Потеряв интерес к жизни, Перс с отрешенным любопытством наблюдал за поведением пассажиров. С его места хорошо просматривалось служебное помещение. Он увидел, что старшая стюардесса сняла с крючка микрофон и прокашлялась, готовясь сделать объявление. Вид у нее был торжественный. «Дамы и господа! — сказала она с ирландским акцентом, — Выполняя пожелание одного из пассажиров, мы предлагаем прочесть всем самолетом покаянную молитву. Есть ли на борту

священнослужитель, готовый нам помочь?» Она сделала тревожную паузу, оглядывая в поисках добровольца салоны самолета (шторы, отделяющие бизнес-класс от экономического, были раздернуты). К ней подошла стюардесса из экономического класса и покачала головой:

— Увы, Мойра, — сказала она, — как нарочно: когда нужен священник, его не найдешь. И ни одной монашки на борту.

— Что же делать? — в отчаянии спросила Мойра, прикрыв рукой микрофон.

— Придется тебе самой читать покаянную молитву.

Мойра запаниковала.

— Я ее не помню, — жалобно сказала она. — С тех пор как я села на противозачаточные пилюли, я ни разу не ходила к причастию.

— Ты не говорила мне, что принимаешь пилюли! — Давай, Бриджид, ты сумеешь! — Я не могу!

— Сможешь. Ты сама говорила мне, что ни одной службы в церкви не пропускаешь. — И старшая стюардесса произнесла в микрофон: — Поскольку на борту самолета не оказалось священника, покаянную молитву вместе с вами прочтет стюардесса Бриджид О'Тул. — Она сунула микрофон в руки испуганной Бриджид, и та шарахнулась от него, как от ядовитой змеи. Самолет вдруг резко качнулся. Потеряв равновесие, стюардессы вцепились друг в друга.

— Спаси меня, Господи Боже мой… — шепотом подсказала Мойра начало молитвы.

— Спаси меня, Господи Боже мой… — хрипло произнесла в микрофон Бриджид. Затем, закрыв его ладонью, прошипела:- У меня память отшибло. Совсем не помню покаянной молитвы.

— Ну, тогда прочти что помнишь, — решительно сказала Мойра. — Все, что придет тебе в голову.

Бриджид закрыла глаза и поднесла микрофон к губам: «Господь дал — Господь взял, да благословенно имя Господне», — сказала она.

Спустя десять минут, после того как самолет благополучно приземлился в аэропорту Шеннона, Перс все еще не мог унять смеха. Покидая салон, он поймал на себе сконфуженный взгляд Бриджид. «Извините за доставленное беспокойство», — пробормотала она.

— Ну что вы, — ответил Перс. — Вы вернули мне вкус к жизни.

В аэропорту Перс направился к стойке туристического агентства и поинтересовался, нельзя ли снять коттедж в Коннемаре.

— Мне нужно тихое уединенное место, — сказал Перс Он уже знал, что делать с премиальными деньгами и остатком творческого отпуска. Он купит подержанную машину, нагрузит ее книгами, писчей бумагой, «Гиннесом», кассетным магнитофоном с записями Боба Дилана и проведет лето скромным отшельником подобно Йейтсу в его башне [54] : будет писать стихи.