— Не многого ли они хотят?

— Да, пожалуй, это чересчур.

— То есть, я имею в виду, что времени на подготовку у меня маловато.

— Я могу передать им ваш отказ.

— Нет-нет, не надо, — поспешил возразить Филипп. В заграничных поездках он до дрожи в коленках боялся не угодить своим хозяевам и столь же угодлив был по отношению к людям из Британского Совета, чтобы они, не дай бог, не прекратили присылать ему приглашения. — Я все-таки надеюсь, мне удастся что-нибудь слепить на эту тему.

— Замечательно, тогда я отвечу им положительно, — сказал Соме. — Все остальное в порядке?

— Да›– ответил Филипп. — Хотя я не представляю, чего можно ожидать от Турции. Как, по-вашему, в этой стране есть э-э-э… цивилизация?

— Туркам кажется, что есть. Но в последнее время у них много проблем. Теракты, политические убийства и так далее, причем со стороны как правых, так и левых.

— Да, я читал об этом в газетах, — сказал Филипп.

— Так что вы довольно смелый человек, — сказал Соме с веселым смешком. — В стране финансовый кризис, импорта нет никакого, ни кофе, ни сахара не найти. Равно как и сортирной бумаги, поэтому советую вам прихватить ее с собой. Перебои с бензином вас особенно не коснутся, а вот отключение электричества — вполне.

— Не очень радужная перспектива, — заметил Филипп.

— Зато турки — народ гостеприимный. Короче, если вас ненароком не пристрелят и вы готовы пить чай без сахара, то поездкой останетесь довольны, — сказал Соме, снова радостно хихикнул и положил трубку.

Филипп Лоу поборол соблазн вернуться к окну и продолжить тайное наблюдение за любовными играми студентов. Вместо этого он стал просматривать книжные полки, надеясь почерпнуть там вдохновение для лекции о литературе и ее связях с историей, социологией, психологией и философией. И, как всегда, уткнулся взглядом в батарею собственных книг «Хэзлитт и просто читатель» в ярко-голубых обложках — махнув рукой на книжную торговлю, он оптом закупил партию в издательстве «Леки, Уиндраш и Бернштейн», чтобы бесплатно раздавать гостям. Затаенная обида на издателей снова кольнула его в душу, и, сняв телефонную трубку, он набрал номер и попросил Феликса Скиннера.

— К сожалению, мистера Скиннера сейчас нет, — сказал женский голос. — У него совещание.

— Вы, наверное, хотите сказать: обед, — язвительно заметил Филипп, взглянув на часы, — было без пятнадцати три.

— Верно.

— Могу я поговорить с его секретаршей? — Она тоже обедает. А что вы хотели? Филипп вздохнул.

— Передайте мистеру Скиннеру, что он так и не отослал профессору Цаппу экземпляр моей книги, о чем я его настоятельно просил.

— Хорошо, профессор Цапп.

— Меня зовут Лоу, Филипп Лоу.

— Хорошо, мистер Лоу, как только мистер Скиннер вернется, я сообщу ему об этом.

Однако когда Филипп Лоу звонил Феликсу Скиннеру, тот уже вернулся с обеденного перерыва. Если точнее, он зашел на книжный склад издательства «Леки, Уиндраш и Бернштейн», а если еще точнее — вошел в свою секретаршу Глорию. Сбросив юбку и трусики, она перегнулась через стопку картонных коробок, а он, спустив полосатые брюки и по-обезьяньи скрючившись, энергично отделывал ее сзади. Начиная с утра их отношения развивались довольно стремительно, особенно после нескольких порций джина с тоником, а потом большого графина итальянского вина за обедом. В такси по дороге из ресторана Феликс распустил руки и не встретил сопротивления со стороны Глории — напротив, она была женщина пылкая, а ее муж, инженер лондонской электросети, работал в ночную смену. Поэтому в издательском лифте Феликс нажал кнопку «вниз», а не «вверх». Книжный склад, как догадалась Глория, и раньше использовался им для подобных целей, однако она оставила свое наблюдение без комментариев. Место для романтических свиданий было не самое подходящее — бетонный пол был грязный и холодный, — поэтому выбранная поза устроила обоих: Глории не были видны страшные клыки Феликса и не было слышно, как от него разит чесноком, в то время как он мог любоваться ее пухлыми белыми ягодицами, торчащими из-под пояса с резинками для чулок,

— Чулки! — простонал он. — Откуда ты знала, что я тащусь от чулок с подвязками?

— Я этого не зна-а-а-а-ла! — задыхаясь, ответила Глория. — О! А! О! — Она почувствовала, что стопка коробок под ней зашаталась и стала разваливаться, по мере того как Феликс ускорял движения. — Осторожнее! — крикнула она.

— Что? — спросил Феликс, закрыв глаза и готовясь к последнему рывку.

— Я падаю!

— А я кончаю!

— Ох!

— Ах!

Они синхронно кончили и повалились на пол, на груду смятого картона и рассыпавшихся книг. В воздух взметнулось облако пыли. Феликс перевернулся на спину и испустил удовлетворенный вздох.

— Это было дьявольски здорово, Глория. Как говорят, земля качнулась у них под ногами.

Глория чихнула.

— Не земля, а картонные коробки. — Она потерла колено, — У меня на чулке спустилась петля! — пожаловалась она. — Как теперь людям показаться?

Ожидая ответа, она взглянула на Феликса, но он отвлекся на им павшие из коробок книги. Стоя на четвереньках в спущенных штанах, он изумленно вглядывался в обложки — они были одинаковые, ярко-голубого цвета. Феликс раскрыл одну из книг и вытащил оттуда маленький листок бумаги.

— Боже мой, — сказал он. — Теперь понятно, почему бедняга Лоу не увидел ни одной рецензии на своего Хэзлитта.

За день до отъезда в Ванкувер Редьярд Паркинсон получил от Феликса Скиннера письмо и экземпляр книги «Хэзлитт и Просто читатель». «Уважаемый Редьярд, — говорилось в письме, — мы опубликовали эту книгу в прошлом году, но пресса оставила ее без внимания — на мой взгляд, незаслуженно. Поэтому на этой неделе мы заново решили разослать экземпляры для рецензий. Я был бы признателен Вам, если бы Вы нашли возможность поместить где-либо свой отзыв на эту книгу. Я знаю, что Вы очень заняты, но у меня есть предчувствие, что она может показаться Вам любопытной. Всегда к Вашим услугам. Феликс».