Дрожащей рукой он схватил телефон.

— Оператор, дайте мне Буффало. Еще раз — как ее зовут?

— Спаркс. Элен Спаркс.

Меня пригласили на свадьбу, но я с большим удовольствием посетил бы публичную казнь. Я прислал серебряную вилку для оливок и свои сожаления. К моему удивлению на следующий день после свадьбы Элен присоединилась ко мне за обедом. Она была одна и тащила с собой огромный сверток.

— Что вы здесь делаете в этот день из всех дней? — спросил я.

— Провожу медовый месяц. Она бодро заказала себе сэндвич.

— Угу. А жених?

— В своей студии.

— Ясно.

Ясно мне не было, но мы дошли до той стадии, что пытать ее дальше было бы нескромно.

— Я провела там сегодня два часа, — она пошла мне навстречу. — И повесила в шкаф одно платье.

— А завтра?

— Два с половиной часа и еще пару туфель.

Капли воды, зерна песчинок, — вспомнил я, — наливают моря, насыпают пустыни.

— А это ваше приданое? — я показал на сверток.

Она улыбнулась.

— Вроде того. Это крышка от мусорного бака — поставить в изголовье кровати.