– Что он сделал?

– Крошку стошнило, – ответила Лаура Карловна.

– Тефтельками в соусе, – непонятно зачем уточнила я. – Они ему очень понравились.

– Ах, сученыш! – взвился бородач. – Сейчас голову ему откручу!

Генза снова пукнул, но младшего Кнабе очередная газовая атака не остановила, он дернул за воротник мою кофту. Пуговички в виде жемчужинок посыпались на пол. «Хорошо, что Марта положила в чемодан дорогущий комплект белья, обнажись сейчас розовый атласный бюстгальтер старушечьего фасона, я умерла бы от стыда, а так я красуюсь в кружевном лифчике и вполне прилично выгляжу», – промелькнуло в моей голове.

Михаил схватил рукохвоста, я возмутилась:

– Не трогай ребенка!

– Ща ему мало не покажется, – зло пообещал парень. – Насрать, сколько мерзавец стоит, я сверну ему шею!

Я попыталась отодрать руку хама от испуганного животного, но потерпела неудачу. И все же решила во что бы то ни стало защитить Гензу. Изловчилась, схватила со стола маленькую вилку и ткнула ею в бок Михаилу.

Раздался вопль, затем брань.

– ...! ...! Ты меня убила!

Я запахнула блузку, не удержавшись от замечания:

– Для мертвого ты слишком громко орешь!

– Зовите врача, – захныкал Миша, оседая на пол, – я погибаю.

В столовую вошел Костя, мастер на все руки и, похоже, самый верный слуга Лауры Карловны.

– Звали? – обратился он к старушенции.

– Уведи его, – приказала Лаура Карловна, – уложи спать.

Костя приблизился к Михаилу, который вытянулся на ковре и закатил глаза.

– Посмотрите, сильно я его поранила? – испуганно проблеяла я.

Константин изучил последствия удара вилкой.

– Крови нет, даже кожу не оцарапали.

– Прибором для суфле никому не навредишь, он же тупой, – заметила Лаура Карловна. – Только рубашка порвалась.

– Почему же он так испугался? – удивилась я, благодаря бога, что мне под руку не подвернулся нож для разрезания запеченного мяса или кинжал, которым колют лед.

– Он художник, творческая личность... – объяснил Константин. – Домысливает все на ходу. Вы психолог, вероятно, сталкиваетесь с подобными людьми, смотрят они в зеркало, видят крохотную морщинку и думают: старею, скоро умирать, я на последнем издыхании и – бац, инфаркт. Вот и Миша таков, ощутил тычок, в его воображении нарисовался тесак с полуметровым лезвием.

– Он ездил сегодня в город? – резко спросил Герман.

– Нет, – ответил Костя, поднимая парня.

– Точно? – не успокаивался хозяин.

– Головой ручаюсь! – воскликнул Константин, утаскивая обмякшего Мишу. – Да и на чем? Я распорядился машину ему не давать, а если он начнет настаивать – меня позвать.

– И тем не менее. Обыщи мастерскую и спальню, уничтожь запас, – мрачно гудел Герман Вольфович.

Костя кивнул и уволок уже почти спящего барчука из столовой. Повисло тяжелое молчание.

– Извините, – я рискнула нарушить тишину, – пойду переоденусь!

– Конечно, Надя пришьет пуговицы, – засуетилась Лаура Карловна. – Танечка, вы для нас особый человек, мама Гензы, поэтому... ну... э... как вы защищали малыша! Смело! Самоотверженно! Рукохвост не ошибся, выбрал лучшую из лучших! И... да...

– Короче! Я человек прямой! – Герман рубанул воздух рукой. – Всю жизнь от этого страдаю, желание высказать человеку в лицо правду только усложняет жизнь, но ничего с собой поделать не могу. Татьяна, вы стали свидетельницей отвратительного, но, увы, привычного поведения Михаила. Мой сын в детстве подавал огромные надежды, он талантлив, ярок, неординарен, но, на беду, одновременно с немалыми творческими задатками от матери ему передались истеричность, капризность, эгоизм и лень.

Лаура укоризненно кашлянула, Герман Вольфович побагровел.

– Нечего мне рот затыкать! Моя жена была красива, я повелся на яркую упаковку, наплевал на внутреннее содержание. И от меня Мише ничего не перешло, он целиком Эвелина. Не спорить!

Экономка опустила взгляд, мне стало неудобно. Неприятно, когда у вас в доме разгорается скандал, но еще хуже быть свидетелем выяснения отношений чужих тебе людей.

– Мой сын алкоголик, – заявил глава семейства. – Сейчас я пытаюсь его лечить. Михаилу не разрешено покидать поместье, спиртные запасы в доме заперты на замок, но он ухитряется раздобыть выпивку. Перед ужином сын явно накачался виски, в процессе семейной беседы мерзавца развезло, вот он и устроил дебош. Нам с Лаурой Карловной стыдно, поэтому убедительно вас просим: не делитесь ни с кем впечатлениями от увиденного.

– Я не собиралась болтать с прислугой, – поспешила я заверить хозяина, – вообще никогда не сплетничаю.

– Спасибо, – устало произнес Герман Кнабе.

– Картинки закончились, хочу еще! – подала голос Эрика.

– Уже поздно, – вспомнила о несчастной девушке Лаура, – тебе пора спать.

– Нет, – заупрямилась Эрика, – нет!

– Пойдем, съешь пирожное, – начала соблазнять ее старуха, – эклер с глазурью.

– Это что? – не поняла Эрика.

– Трубочка с кремом, – перевела непонятное слово Лаура.