— У меня очень мало времени! — напряжённо воскликнул Зудов, почему-то вспомнив о «хронике». — Так что, сделай так, чтобы мальчик уже родился! Или сходи… — Зудов аналогично махнул рукой в неизвестном направлении…

— Да я скажу, конечно, за пять тысяч-то…Просто я поссорился с Сашей, он будет интересоваться — к чему, да зачем…А тут у меня всё здесь. Вот: Герасимова Анна Георгиевна, сейчас рожает, отец — Силявченко Святослав Дмитриевич…Сейчас родится, вы и запишете: Герасимов (они уже договорились фамилию по маме, а может, не расписаны ещё) Бронислав Святославович, родился 17-го июня 2022-го года в Москве…Или же будет Герасимова Анна Святославовна…

— Не надо мне никакой Анны! — буркнул Зудов.

— Да не будет её! — воодушевлённо воскликнул Ростислав. Там уже на «узи» проверяли — мальчик! Яйца даже прослушивались! А вы посидите, сейчас…Хотите самогона? Можете уже записать: Герасимов, как я сказал, Бронислав Святославович…Сейчас Мстислав выйдет…

У Зудова от всех этих «Слав» уже голова закружилась. Тем не менее, он достал лист бумаги, ручку, записал "Герасимов Бронислав Святославович", потом вытащил две тысячи рублей и протянул Ростиславу.

— На…получишь ещё три, когда родится, или сходишь и сообщишь мне ещё кого-нибудь. Только мальчика!!

— Ой, а у нас почему-то сейчас одни девочки! — вдруг вспомнил Ростислав, немедленно пряча деньги. — Да вы не волнуйтесь! Сейчас родится. Говорю — там уже яйца прослушивались!

— Как это — одни девочки! — возмутился Зудов. — Ты что — издеваешься?!..

— Да нет, ну бывает так… — засуетился Ростислав. — Сейчас вообще мало рожают, а если уж рожают, то…девочки! Парней совсем стало мало! — сокрушённо сказал он.

— Мало? — удивился Зудов. — А тебе-то что? Ты что — педераст?…

— Да нет, что вы!.. — возмутился Ростислав. — Только больно эти бабы достали! А однополо я это…только с братом, с Мстиславом спал. Но это же не в счёт — брат! Ну, в тринадцать лет меня этот…Левон Геворкиевич Петросян отоварил в эту…ну, в попу. И вы знаете — мне даже понравилось! Нет, я не пидор, у меня даже невеста есть…Ярослава, но она до свадьбы тоже даёт это…ну, только в попу. А с парнями-то даже сподручней, чем с тёлками, они так достали, и рождаются одни эти…как в анекдоте — уроды двупопые…

— Надо тебя с моим начальником познакомить, — вдруг зачем-то сказал Зудов. — Он как раз любит парней.

— Да? — с надеждой спросил Ростислав. — А он это…в попу может пихнуть? А то мне даже понравилось после Левона Геворкиеча, не подумайте только, что я — пидор…

— Да мне всё равно, — зевнув, сказал Зудов. — Хоть ты будь лесбиянец.

— Ой, что вы такое говорите!.. — издал смешок Ростислав. — Самогон-то будете? Сейчас уже должна родить…А то я поссорился с Сашей, он-то хочет, чтобы я его, а я хочу — чтобы он. Мне больше нравится, когда меня это…в попу пихают. Это я после Левона Геворкиевича, я-то его задушил нечаянно, мы играли в садомазохизм…Ну, мне по молодости дали пять лет, отсидел три за хорошее поведение…Ну, меня там, на зоне-то все блатные это…в попу пихали. А что — а по-другому там не выживешь! А так тебе и сигареты, и чай, особенно, когда Звяга меня пользовал, он вообще меня любил, кончит мне внутрь, аж в самый желудок, скажет "Ништяк!", и тут же пачку сигарет подарит, и чая…

— Значит, ты — петух? — равнодушно спросил Зудов.

— Да, — честно ответил Ростислав. — У меня даже татуировка есть. Нет, вы не подумайте, что я — пидор там какой-то, у меня даже невеста есть…Я просто люблю, когда меня в попу пихают — люблю, и всё…Я даже кончать научился…Он кончает, и я кончаю…Пейте ж самогон-то!

Ростислав протянул Зудову уже налитый стакан. З. З. не раздумывая тут же выпил его залпом. У самогона был какой-то странный привкус.

— Это из чего самогон-то? — недоверчиво спросил он, прислушиваясь к ставшими вдруг явственно резкими крики роженицы.

— Да местный! — гордо произнёс Ростислав. — Из молока женского. Оно скисает, ну а я гоню…А что — плохой? Он же самый натуральный; мне вообще говорили, что если надрочить в него…

Зудову немедленно стало плохо, он встал, отошёл, обнаружил умывальник и тут же блеванул в него, вытошнив весь этот сцеженно-сдроченный самогон.

— Ой, что это с вами!.. — испугался Ростислав. — Вообще, к нему привычка нужна, особенно с малафейкой-то…Она просто для вкуса, но это, конечно, на любителя…Бабникам-то, конечно, лучше, наверное, с месячными…Или…со смазкой пиздячьей…

Зудов немедленно блеванул опять.

— Ой, что это с вами!

Зудов смачно высморкался, сел опять за стол, вытащил белый лист бумаги и в конце его написал: "Герасимов Бронислав Святославович".

— На-ка, подпишись за Герасимова, — приказным тоном сказал он Ростиславу.

— Как…что? Он же ещё не родился, и вообще — как я могу расписываться за младенца!

— Ты три штуки ещё хочешь? — осведомился Зудов.

— Понимаю, — осторожно сказал Ростислав и поставил неуёмно-размашистую подпись.