Почка полностью раскрылась, и из нее, как громадный цветок, высовывалось то, что я узнал бы с любого просонья и бодуна, — полный драгоценной ношей рюкзак параплана. На другой ветке красовался второй такой же «цветочек». Похоже, я даже в бреду не мыслил себе параплана в одном экземпляре. Мы с Настёной всегда были в небе рядом. «Ох, Настёна, девочка моя… Значит, я и Наве в своем киношном бреду уготовил такую участь… Что ж, кому суждено утонуть, не разобьется…» Но я сейчас ясно ощущал, что вряд ли осмелюсь еще кого-то поднять в воздух. А за себя мне не страшно. Ничего хуже желаемого не случится.

— А это еще что? — заметил наконец направление моего взгляда Староста, до того с интересом разглядывавший мой предполагаемый свадебный костюм.

Это я, значит, собирался в таких костюмах с Навой в Небеса отправиться… Силен… Ну, хушь слезьми умиления лес поливай с параплана. Еще бы при этом не описаться, тоже от умиления. С впечатлительными натурами такое случается. М-да… Интересно, как бы Нава к этому проекту отнеслась?..

— Эй! — Староста дернул меня за руку. — Что это, говорю? Я еще в тот раз приметил странное, когда ты вернулся, да не до вопросов было тогда, а потом и запамятовал — дела-то вон какие развернулись.

— Для этого тебя сюда и привел, — ответил я. — Чтобы понять, что у меня получилось.

— А что ты замыслил? Чего просил-то у дерева?.. Если хорошо просил, то и получишь, что хотел.

— А кто меня знает, хорошо или нехорошо? Уж как сумел, я старался. Нава научила, а я старался…

— А хотел-то, хотел чего?

— Да крыло такое, вроде птичьего, чтобы человеку летать, — ответил я.

— Да ты в своем ли уме, Молчун? То улитки у тебя по кругу ходят, то человеку летать… Виданное ли дело, Молчун?! — осуждающе покачал головой Староста.

— Невиданное — не значит невозможное, — пожал я плечами. — Раньше вы не видели, как мертвяков разрезают, а теперь почти каждый день наблюдаете. Скоро и сами научитесь. Воры давно уж научились мертвяков крушить. И вы научитесь, когда нужда заставит. А она заставит, когда меня рядом не будет.

— Ты что ж, хочешь от нас уйти? — насторожился Староста.

— Я же не сказал: совсем не будет, я сказал: когда рядом не будет… Я вот, например, давно собирался Наву навестить. Обещал ей, что ждать буду, а сам к вам ушел. Стыдно мне…

— Ей сейчас не до тебя, как я понимаю, если правильно понимаю, — вздохнул Староста. — Новое существо не в момент рождается. Просто человеку девять месяцев надо, а тут, можно сказать, двойной человек… И год — не срок…

— Возможно… А сердце ноет…

— Одного тебя отпустить не можем, сам правила придумывал, а толпой нельзя — мало нормальных защитников в деревне.

— А я пока и не собираюсь, просто пример привел, — утешил я вождя.

Ветка под тяжестью рюкзака склонилась почти до земли. Я без труда дотянулся до «плода» руками и снял его с прочной плодоножки — она сделала «чпок» и отлипла, а я ощутил в руках знакомую приятную тяжесть. Судя по ней, по тяжести, я получил то, что заказывал, может, только чуть легче. Я-то думал, что при здешних натуральных материалах тяжелее должно было выйти. Но не в весе дело. Руки дрожали от волнения, а душа — от нетерпения.

— И что дальше? — спросил Староста. — Где твое крыло-то?

— Там, — похлопал я по рюкзаку.

— Эх, чудеса страшные идут косяком, — пожаловался он. — Это у вас в летающих деревнях такие крылья придумали?

— Не в деревнях, а в городах, — ответил я. — И не в летающих, а в нормальных.

— Мало тебе — свалился с неба? Еще хочешь? — напомнил и предостерег Староста.

— Падать не хочу, а в небо хочу, — признался я. — Если б только я упал… Дочка у меня разбилась в полете… Настёна ее звали. Примерно как твоя Лава возрастом. Или Нава. Прекрасно летала. Камень с горы свалился на ее крыло… А здесь гор нет…

— Дочка — это тяжко… Я бы тоже головой о дерево ударился, если бы дочка… Я тебя теперь понимаю. Не понимаю, как ты это сделал, но понимаю почему… И про Наву теперь понимаю… Жить надо, Молчун, что бы ни случилось, чем бы ни ударило, надо жить, потому что… потому что еще кому-то может понадобиться твоя помощь, кому тебе захочется помочь. В лесу все помогает друг другу, даже становясь чьей-то пищей. Ты потерял дочку, но нашел нас. Мы теперь твои дети.

— Нашелся ребенок бородатый! — хмыкнул я.

— Не в бороде возраст, а в знаниях. Чем-то ты старше нас, чем-то мы взрослее. Потому нам и надо держаться вместе. А ты что-то задумал…

— Я подумал, что если мы будем сидеть в деревне и надувать щеки в ожидании врага, то это, по сути, ничем не отличается от варианта принять все как есть, — высказал я свои сомнения.

— Но мы никого не потеряли за это время!

— И ты считаешь, что так будет продолжаться всегда? — удивился я.

— Нет, я тоже думал, что настоящая борьба еще не началась, — признался Староста.