– А это уже что – второй?

– Не второй – четвертый, – вздохнула Ромул. – У него прострелено плечо навылет, касательное ранение головы и сломано три ребра.

– Так кто же «драконы»? Земляне?

– Теперь думает, земляне. Причем африканцы.

– Вот как?!

– Третий побежденный им «дракон» был негром. Трупы первых двух он не видел, потому что бой с ними был ночью и другие «драконы» утащили тела застреленных. А негра он закопал сам. Но через несколько дней обнаружил, что его нет, в могиле.

Кто-то выкопал и унес.

– Чем они в Карелии занимаются? – спросил Георгий. – Что думает твой витязь на этот счет?

– Почему – мой? – вдруг обиделась она.

– Потому что ты его соблазнила, увела из-под носа Демьянихи, – стал загибать пальцы Поспелов. – Поселила в своей больнице, вы уже целовались… А может, не только целовались.

– Ты ревнуешь?

– Еще бы! Бегаю к тебе на свидания по первому зову. А ты с партизанами водишься…

– Георгий, я должна предупредить тебя, – Ромул принесла кофейник с плиты. – Если ты станешь настаивать, чтобы я с летчиком… В общем, для добычи информации…

То я должна отказаться.

– Он тебе совсем не нравится?

– Нет, не нравится. К тому же после этой дуры… Мне не позволяет простое женское самолюбие.

– Каким же образом мы сможем удержать его в поле зрения? – спросил он. И под полным контролем? Он не открыл тебе тайны, куда пропал самолет вместе с десантом?

– Пока еще не открыл. Всякий намек на это начинает его волновать. Что-то с этим связано личное…

– Ну вот, а ты говоришь! Она налила кофе, поставила реред ним чашку и присела близко, напротив.

– Не подкладывай меня… ни под кого, Георгий. Запомни: я не постельная разведка, как твоя… «жена». «Ого!» – мысленно воскликнул Поспелов и взял ее руку.

– Ты знаешь мою «жену»?

– Знаю… Мы из одного «батальона».

– И хорошо знаешь?

– Она была нелегалкой. Контролировала нашего разведчика, завербованного немца.

Разумеется, в постели… Ночная кукушка всех перекукует, как говаривали в старину. И вернулась оттуда с ребенком.

– Они были муж и жена, – мягко сказал Георгий.

– Ну да, как вы сейчас с ней, – подтвердила Ромул.

– И меня сейчас… контролирует?

– Не исключено…

– Эх, Ромул, Ромул, – Георгий погладил ее по щеке, как девочку. – У тебя нет детей?

– Нет…

– У меня тоже. А у Татьяны есть! И она счастливее нас с тобой.

– Не обижайся, Георгий, но она у тебя – стерва, – жестко произнесла она. – Не знаю ваших… отношений.

Поспелов затушил окурок, отхлебнул кофе. И неожиданно обнял ее, посадил на колени.

– Это в тебе говорит женщина! Ты совершенно необъективна. Твоя информация, агент Ромул, есть домысел и простая бабья ревность. Правда?.. Кстати, как твое настоящее имя?

– Ирина, – она уткнулась ему в плечо. – Я уверена: она и из этой командировки вернется беременная. Или с ребенком.

– Хочещь сказать, с моим ребенком? – тихо засмеялся он.

Ромул промолчала, притаившись на плече, как зверек. От волос ее пахло медикаментами, от одежды – бензином и маслом: ездила ночью на машине и не успела переодеться. И только руки – кухонным, домашним очагом…

Три года эта нежная, хрупкая женщина сидела в жуткой глуши, моталась по округе, видела только старух, убого доживавших свой век, мужиков, от безысходности в гибнущем краю пьющих водку и не знающих, чем заняться. Видела черепа в лесу с белеющими зубами, когда ходила за грибами – будто бы за грибами, а на самом деле посмотреть, понаблюдать за жизнью в «бермудском треугольнике»; видела «новых русских», заезжающих сюда на охоту, сытых хозяев жизни, нанимающих за бутылку местных жителей в качестве загонщиков. Видела мародеров, промышляющих в Долине Смерти тем, что собирали дань с мертвых в виде оружия, золотых зубов, колец и серебряных портсигаров. Что сейчас было в ее голове, в ее душе? Наверняка ей давно уже опостылела эта работа, на которую она когда-то нанялась из своих романтических побуждений и теперь уже не в состоянии была развязаться с ней. Она давно отвыкла от своего дома, от родителей, от имени, данного от рождения.

Ей все было чужим в жизни. И хотелось самых простых вещей. Простых и вечных: дом, очаг, семкя и дети.

Поспелов держал ее в своих руках, согревая, и отчетливо понимал, о каких драмах и трагедиях предупреждал его многоопытный полковник Заремба. Суть их состояла в том, что в этой работе редко страдало дело и всегда женщины…

– Ирина, Ирина, – проговорил он, прислушиваясь к звучанию. – Улыбнись мне, пожалуйста. Мне так нравится твоя улыбка.

– Я могу, – сказала она. – Если хочешь, могу улыбнуться… Я все умею. Например, улыбаться и делать гадости одновременно. Работа у нас такая, забота у нас такая… Пусти меня. Мы отвлеклись от дела.

– Да! – отпуская Ромула, воскликнул Георгий. – Давай о деле. Итак, что думает твой… пациент? Какого лешего «драконы» ползают по Карелии?

– Он думает, что это какая-то космическая разведка, – она взяла сигарету.

– А никакой электронной аппаратуры он не встречал? Не находил?

– Нет… Не знаю. Попробую выяснить.

– Погоди выяснять. Ты уже свое дело сделала, хватит. Не стану же я ив самом деле подкладывать тебя под этого пилота, хотя он и витязь.

– Спасибо, – сдержанно проронила Ирина. – Он домогается, едва отбилась…