Мертвецы снова открыли огонь спелов не отвечал. – Снимай, Танюша, снимай! Он был уверен в собственной неуязвимости. Пустая эта стрельба оставалась бутафорской, и если даже предположить, что восстание мертвых возможно, то выстрел из прошлого никак не долетит в настоящее…

И неожиданно по лицу, по голому торсу ударило битым стеклом! По деревянной обшивке дома будто молотком застучали! Зацел рикошет, попадая в стальную решётку балкона.

Он отшвырнул Татьяну в распахнутый Дверной проем, сам метнулся в угол и открыл огонь. Наугад, в сторону пляшущих у стволов вспышек. Магазин опустел мгновенно.

Пригибаясь, Георгий сунулся к двери.

– Таня! Таня?! – Я здесь!

Ружье вылетело из рук – кажется, пуля попала в шейку приклада, ожгло пальцы. Он вкатился в комнату, Татьяна лежала на полу за стеной. Огонь смолк, но галочий гомон голосов все еще реял над озером и метались зеленые тени.

Они лежали минут десять, может, больше – время потеряло смысл, как и все другие привычные понятия. Можно было поднять голову, встать: судя по удаляющимся звукам, шабаш откатывался, покидал озеро, – но они не двигались, распластавшись, как убитые. Не было ни сил, ни желания, встать, как бывает, когда наконец поднимешься на высокую гору и рухнешь на ее вершине. Всё. Дальше идти некуда…

– Если они еще, – проговорила бесцветно Татьяна, – если еще раз придут я не выдержу.

Поспелов сел, прислонился спиной к стене. На озере все смолкло и зеленоватый отсвет на шторах угас, как зловещая заря.

– Мертвые не стреляют, – проговорил он. – Я это знаю.

– Все равно…

– Где камера?

– Улетела куда-то… Надо включить свет. Ты меня толкнул.

– Прости, – он встал, нашарил выключатель.

Камера валялась в дальнем углу. Стекло в балконной двери и три глазка в окне оказались простреленными. Следы от пуль на обоях напоминали засохших зимних мух.

– Пойдем смотреть пленку. Фильм ужасов.

– Не хочу…

Поспелов молча поставил ее на ноги, встряхнул.

– Ну?.. Ты же одну серию, самую первую, смотрела без меня. И ничего, выдержала.

– Тогда боевыми не стреляли.

– Но тогда у тебя и опыта не было. А теперь ты самый опытный боец в мире. Никто еще столько не воевал с покойниками.

– В меня первый раз… стреляли.

– Поздравляю с боевым крещением. Пойдем посмотрим, – Георгий повлек ее к двери. – Может, мы не только семейная пара фермеров. Еще пара чокнутых. Может, блазнятся нам скелеты.

Магнитофон проглотил кассету, включилась обратная перемотка.

– Не буду смотреть, – запротестовала Татьяна. – Лучше принесу водки.

Она схитрила и специально задержалась на кухне. Потом прошла по комнатам и везде включила свет.

Съемка оказалась мутной – не хватало освещения, – изображение расплывчатым, смазанным, однако на крупном плане отчетливо виделись детали: кости, будто связанные проволокой, лохмотья одежды – шинели, гимнастерки и даже нижнее белье.

Черепа скалили белые зубы, двигали челюстями, в костлявых руках оружие…

Странное дело: на экране все это выглядело наивно, не страшно, плоско. Только звук остался ярким, настоящим, несмотря на шорох ветра, записанный магнитофоном.

Он не досмотрел пленку, выключил – за дверью была Таня.

Вместе с водкой она принесла аптечку: на запястье левой руки у Георгия оказалась небольшая ранка, оставленная битым стеклом. Кровь уже запеклась, перевязывать не было нужды. Зато саднило указательный палец, опаленный пулей: сорвало кожу.

Они по очереди выпили водки из горлышка, без закуски, как на войне.

– Ну, что с нашими головами? – спросила она, кивая на магнитофон.

– Пока что ничего… Сейчас напьемся и посмотрим с начала до конца.

– Не буду! Избавь!.. Ты можешь сказать, что все это значит?

– Могу. Такое в моей практике бывало, – сообщил он.

– Такое? Со скелетами?

– Без скелетов, правда… Это еще когда в школе КГБ учился. Поехали мы на «терпелку» – полевые занятия по спецподготовке. Лес, горы, почти как в Карелии.

По вечерам у костра сидели, песенки под гитару… А места всем никогда не хватало. Был у нас один хлопец с Украины, шутник большой. Придумал фокус: разрядил патрон, порох высыпал, а пулю назад вставил. Пришел к костру и бросил в огонь. Всех как ветром сдуло. Кто знает, заряжен или нет?.. Бросил, самое лучшее место у костра занял, потом второй раз… На третий раз, естественно, никто не побежал. А патрон оказался боевой. Шутка жесткая, но совершенно грамотная.

– Мы занимаем чье-то место? – водка слегка расслабила Татьяну.

– Кому-то мешаем, кому-то, как бельмо на глазу…

– Неужели нас раскрыли? Расшифровали?

– Не может быть. Ворожцов к спецслужбам не имеет никакого отношения, местный житель. Но и его вытеснили отсюда.

– Приемы действительно жесткие… Против нас действует какой-то монстр!

– Действительно, монстр. У которого возможности неограниченные, Поспелов отхлебнул водки. – Я начинаю верить в инопланетный разум. И кто только назвал его гуманоидом?.. Вот он и есть наш противник, монстр со славой гуманоида. Не знаю, какого она происхождения, земного или космического, но это не абстракция – конкретная сила, существующая в «бермудском треугольнике». Уверен, ее можно пощупать руками, если после этих спектаклей остаются ржавые каски и пулевые пробоины. Кстати, знаешь, где сейчас этот хлопец, что бросал патрончики в костер? Один из соруководителей националистического движения на Украине, злобный враг России. Москалей готов резать собственными руками. А был весельчак, балагур, душа компании. Даже на шутки с патронами никто не обиделся… Недавно смотрел оперативную видеохронику по последним событиям в Белоруссии. А он уже среди минских националистов, приехал руководить, устанавливать свои порядки.