Но пришельцы его вяжут, путают, возможно, добиваются покорности, чтобы сидел и не высовывался, чтобы ощутил, будто они вездесущи и все могут. Разумеется, им не выгодно ликвидировать сеть разведслужбы, в открытую вступать в конфликт с российскими спецслужбами, потому хотят приручить резидента, как-и положено «гуманоидам», средствами «гуманными».

А у Поспелова пока, кроме спорадических стычек с пришельцами, ничего не получается. Нужно действие иного качества, другого порядка, поскольку любой его ход, согласованный оперативным планом, давно просчитан и легко прогнозируется пришельцами. Следует резко и неожиданно перейти в наступление, ударить со стороны, откуда не ждут удара, навязать свою игру… Но для этого потребуется разработка особого плана разведмероприятий, качественно новая агентура и сама постановка задачи.

А пока входишь с таким предложением к руководителям, пока убеждаешь и доказываешь, пришельцы вычислят все его замыслы, и дитя умрет, не родившись. На это и расчет у пришельцев: они прекрасно изучили структуру и тактику действий спецслужб, психологическую обстановку в обществе, нужных им людей используют вслепую, через официальную прессу давят на мозги сказками о летающих «тарелках», пришельцах, полтергейсте и прочей чертовщине. На сломе идеологии оставшийся без всякой веры человек поверит во что угодно. Можно сказать, они обеспечили себе оперативный простор, осталось только парализовать работу спецслужбы в «треугольнике», что они сейчас делают и весьма успешно. Вот уже идет утечка информации, и, ясно, через собственных агентов! А каждый из них проверен и проверяется постоянно целым специальным аппаратом, существующим в конторе на правах внутренней контрразведки.

В таких условиях начинаешь подозревать всех, а потому лучше всего свернуть всю операцию своими руками, чего, собственно и ждет противник… Тут и Ворожцов может пригодиться!

Поспелов прошел по ночному дому и спустился на хозяйственный этаж. Все эти дни «жена» держала своего пленника в аскетической строгости, приносила только воду, поэтому бывший хозяин фермы ел комбикорм. Георгия он не знал в лицо, и если видел, то только издалека, когда присматривал за соперником в Верхних Сволочах, однако тут сразу же узнал, понял, кто перед ним. В темнице пахло мочой – на прогулки его тоже не выводили…

Нельзя сказать, что он был замучен, затравлен, сломлен; перед Поспеловым сидел понурый, обозленный мужик. У него еще были силы бороться за жизнь…

– Разговор будет короткий, – предупредил Георгий. – Есть всего два варианта спастись от смерти. Строго и прилежно исполнять все мои поручения, и тогда я научу, что сделать, чтобы не пристрелили в первые же часы, как только покинешь ферму. Или остаться здесь, в кладовой.

– А остаться – надолго?

– Пока не сожрешь весь комбикорм!А здесь его полста мешков. Пока не захлебнешься в собственном дерьме, пока не превратишься в животное. Потом я тебя под мох спрячу.

Ворожцов устало вздохнул, блеснул в полумраке белками глаз.

– Н-ну, сука, вот как подставил…

– Сам подставился.

– Чуял ведь, что он с вами связан. В сопках каждый день рыскал.

– С нами он не связан. Ты хоть сообразил, кому в руки попал? Или не дошло?

– Что там – не дошло…

Поспелов установил ему на колени картонную коробку, достал лист бумаги и ручку.

– В таком случае пиши. В правом верхнем углу. Разборчиво, не торопись. «Руководителю спецподразделения службы безопасности полковнику Зарембе А. В. от гражданина Ворожцова…» Имя, отчество полностью и адрес.

– Ворожцов начал было писать, но вдруг спохватился, поморгал белыми от мучной пыли, мохнатыми ресницами.

– Это… такое поручение?

– Поручение, поручение, пиши, – успокоил Георгий. – «Я, Ворожцов Михаил Константинович, добровольно даю согласие на секретное сотрудничество в органах службы безопасности России и принимаю на себя обязательство добросовестно выполнять все порученные мне задания и хранить государственную и служебную тайну». Число и роспись. Впрочем, нет, только роспись. Число я поставлю то, которое нужно.

Он сидел, хлопал глазами и никак не мог выдавить слова, будто ему сделали «банзай». Это было лишним доказательством, что использовали его втемную и действительно подставили, как дурачка.

– Что ты рот разинул? Пиши! – поторопил Поспелов. – Тебе еще много бумаг придется писать, до самого утра.

Ворожцов потряс головой, скинул коробку с колен.

– – Нет, не буду! Я тебе… Я вам такой подписки не дам. Я думал, ты… думал, вы из банды. А вы…

– Значит, будь я из банды, ты бы согласился на сотрудничество?.

Георгий невозмутимо поставил ему на колени коробку, положил бумагу.

– Они… Они банду не трогают!

– Кто, – они?

– Ну эти, пришельцы. Если я буду работать на тебя, на КГБ, они сразу узнают!

Нет, я лучше буду комбикорм жрать!

– Не будешь. Я его свиньям скормлю. Пиши!

– Да ты не знаешь, какие это звери!Они же нелюди! – в глазах Ворожцова появился болезненный блеск – точно такой же, как был у Татьяны. – Против них не пойду! Они вот сейчас могут нас подслушивать! Запросто! Они мысли читают!.. Нас ведь считают за животных и потому делают что хотят. Сам видел, как трех мужиков живьем камнями завалили и улетели.