Хранитель сжал зубы, чтобы не закричать – он не думал, что это окажется настолько больно! Казалось, зубы вампира источали яд, пылающей волной разливающийся по телу, наполняющий сосуды и медленно, неотвратимо выжигающий жизнь… Но когда первая волна муки отхлынула, Волчонок понял, откуда берут род легенды о невыразимом наслаждении при «поцелуе вампира», – и это было во много раз страшнее.

Из последних сил он сопротивлялся тому, что с ним происходило. Сжимал кулаки, вонзив ногти в ладони, отчаянно кусал губы, пытаясь отвлечься, но только какая-то малая часть его сознания продолжала осознавать реальность.

Герцог же, выпустив жертву, отошел на несколько шагов, брезгливо вытер кровь, испачкавшую губы и подбородок, и еще пару минут с удовольствием наблюдал за бьющимся в агонии на алтаре будущим вампиром. Потом извлек из висевших на поясе ножен узкий кинжал, изукрашенный затейливой вязью по центру клинка, подошел к Сергаалу и, закусив губу, быстро полоснул лезвием кинжала по запястью.

Первые капли крови вампира ожгли горло и рот, словно кислота. Следующие показались страшным, медленно и мучительно убивающим ядом. А потом Хранитель распахнул глаза, в которых на миг отразилась вся бездна испытываемых им противоречивых чувств, его пальцы сжались на руке герцога, и он начал пить – жадно, захлебываясь, боясь упустить хоть мельчайшую каплю драгоценной влаги…

– Довольно! – зло выговорил вампир, жестом отшвыривая новоиспеченного ученика обратно на алтарь. – Встань, Райтир.

Вставать Сергаалу сейчас хотелось меньше всего, и потому он немного помедлил с исполнением приказа… а зря!

В следующий миг какая-то жестокая сила буквально вздернула его на ноги, а горло сдавила невидимая магическая хватка.

– Раз и навсегда запомни – ты должен выполнять мои приказы мгновенно, даже раньше, чем я успею произнести их до конца, – холодно проговорил герцог, глядя в глаза Волчонку. – Запомнил?

– Да, господин, – прохрипел Хранитель, уже из последних сил сдерживая желание метнуться вперед, в прыжке выхватывая Меч, и разрубить эту самоуверенную тварь пополам.

– Вот и хорошо. Кстати, моих вопросов и ответов на них это тоже касается.

– Хорошо, господин. – Хватка ослабла, и он опустил голову, стараясь скрыть досаду и ярость. Похоже, его плану не суждено было сбыться – нынешнее положение не слишком сильно отличалось от прежнего.

– Ты запомнил свое новое имя?

– Да, господин. Меня зовут Райтир.

– Прекрасно. Райтир, скажи – ты испытываешь голод?

Сергаал прислушался к своему телу, всем своим существом ощущая произошедшие изменения. И тут же почувствовал Голод, огненной змеей свившийся в сознании и пока еще дремлющий – но только пока…

– Да, я голоден.

– Это нормально. Иди за мной, тебе приготовили прекрасный ужин – гораздо лучше всего того, что можно получить в этом проклятом городе! Мартин, составите нам компанию?

– Благодарю, герцог, но я не голоден. – Исследователь процесса трансформации учтиво поклонился. – Но если вы не возражаете, я бы взглянул на вашу добычу. И заодно хотел бы задать несколько вопросов…

Герцог тяжело вздохнул.

– Задавайте, но учтите, что «несколько» – это не больше трех!

– Конечно, ваша светлость.

– Идем. Райтир, иди за нами. – И вампир направился к выходу из залы. Мартин следовал почти рядом с ним, Волчонок – сразу за двумя вампирами, а за дверью к ним присоединилась давешняя служанка, замкнувшая небольшую группу.

Идти пришлось дольше, чем предполагал Хранитель – как оказалось, большая часть дома была скрыта под землей, и помещения там располагались на довольно большом расстоянии друг от друга, соединенные между собой длинными узкими коридорами, где в ряд могли пройти только два человека.

Отчаянно пытаясь взять себя в руки и сосредоточиться, Сергаал следовал за вампирами, машинально прислушиваясь к их беседе.

– Герцог, вы обещали мне возможность задать вам три вопроса, – осторожно начал Мартин.

– Задавайте, пока идем.

– Скажите, почему вы не пытаетесь перевоспитывать и обращать людей из числа охотников? Они обладают гораздо лучшими физическими и умственными качествами, нежели рабы, самые лучшие из которых недалеко ушли от животных.

– Воля, Мартин. Уж кто-кто, а вы должны это знать. Твари, которых мы содержим в городах и вольных деревнях, послушны нам и не видят себе иной судьбы, кроме как служить высшим существам. А если кому-то из них и придет в голову идея стать чем-то большим, то он пытается заслужить право на обращение. Но такой человек заранее предан нам. В его тупую голову просто не может прийти мысль о том, что против нас можно воевать, что можно попытаться причинить нам какой-то вред. А вот охотники… Знаете, лет пятьсот назад был такой случай – один самонадеянный вампир обратил охотника. Месяц он ходил и хвастался своим учеником – а тот и вправду был несравнимо умнее, сообразительнее, ловчее и сильнее учеников других наших сородичей. А через месяц этот охотник убил его. У них слишком сильна воля, Мартин. А пока так – они опасны. Риск не оправдан.

– Я примерно понял вас. Тогда второй вопрос будет совсем на другую тему. Герцог, вы ведь знаете о нашем бедственном положении относительно рабочих?

– Вы имеете в виду деградацию? – Вампир усмехнулся. – Да, я знаю, что последнее поколение рабов уже почти не способно на какой-либо труд, требующий приложения умственных способностей. С этим можно бороться только вливанием свежей крови.

– Да, но где ее взять? – возразил исследователь. – Люди из вольных деревень, конечно, немного спасают положение, но это только отсрочка на поколение, максимум – на два. Потом начинается все то же самое. Кроме того, в последние девяносто лет снизилась рождаемость самок, что отрицательно сказалось на количестве ежегодного приплода.