Они были совсем не похожи на тех, кого она знала раньше. Но чем, кроме лучшей одежды, они отличались, определить было трудно.

Флорина с детьми уже выбралась из дилижанса, и Эммелина оказалась ближайшей к двери. Кучер протянул руку, чтобы помочь ей выйти; она было уже приготовилась, но неожиданно колени у нее подогнулись, в глазах почернело, и она покатилась куда-то вниз.

Когда сознание вернулось, она лежала на камнях мостовой, под голову было подсунуто что-то мягкое. Открыв глаза, она сразу увидела Ханну. Абнера рядом не было, зато какие-то чужие люди, обступив, с любопытством разглядывали ее. Ханна настойчиво просила их разойтись, объясняя, что девочке нужен воздух. Но Эммелине уже нетрудно было дышать. А шевельнуться она не могла – просто от слабости. Две склонившиеся над ней женщины отошли в сторону, и она вдруг увидела огромный, крытый холстиной фургон, стоявший, чуть не перегораживая дорогу, позади дилижанса. Возница, держа в руках вожжи, сидел на козлах, а какая-то девушка у него за спиной как раз карабкалась вверх. Стоявший на мостовой человек подал ей сундучок, и почти сразу она исчезла в похожем на черную пасть проеме.

Эммелина попробовала сесть, но не смогла; она была еще слишком слаба. Люди, глазевшие на нее, разошлись, и теперь она увидела джентльмена, стоявшего возле фургона и разговаривавшего с одной из девушек, в то время как другие, выстроившись цепочкой, ждали своей очереди. Чуть ли не каждая была с сундучком, похожим на Эммелинин, а одна держала в руках чемодан – изящный, с металлическими заклепками. Джентльмен, беседуя с девушкой, записывал что-то в большую черную тетрадь, которую держал на сгибе локтя.

Вдруг до Эммелины дошло, что одна из стоящих в очереди – Флорина, оставившая детей на обочине дороги. Маргарет, сидевшая по-индейски, держала на руках малыша; Бернард с пальцем во рту стоял рядом. Флорина к ним даже не оборачивалась, как будто хотела убедить человека с тетрадью, что они не имеют к ней отношения.

Ханна помогла Эммелине сесть. Джентльмен, делавший записи, кивнул, и девушка, с которой он только что разговаривал, влезла в фургон. Через одну после нее была Флорина. Когда подошла ее очередь, она сразу выступила вперед и заговорила, а джентльмен принялся делать записи в тетради. Но в этот момент пятилетний Бернард, бросив младших, подбежал к матери и принялся тянуть ее за юбку. Джентльмен посмотрел на него, глянул на двух других малышей у дороги, перевел взгляд на Флорину, которая продолжала безостановочно говорить, явно еще надеясь отвлечь внимание от детей, и отрицательно покачал головой. Увидев это, Флорина в отчаянии заметалась и попыталась упасть перед ним на колени.

– Следующая, – выкрикнул он.

Последняя в очереди девушка шагнула вперед. Флорина все еще умоляла, но ее просто не слушали. Тогда она указала вдруг в сторону Эммелины, будто предполагая, что ее или Ханны слова могут как-то помочь. Джентльмен на этот жест не обратил никакого внимания, и, оттолкнув цепляющегося за юбки Бернарда, она метнулась к Эммелине и опустилась рядом с ней на камни.

– Пожалуйста, помогите мне, – прорыдала она. – Ну пожалуйста!

Эммелина хотела спросить: «Но как?» – однако Ханна решительно оборвала ее.

– Мы не можем ничем помочь, мисс, – сказала она. – Вы сами все заварили – сами и расхлебывайте.

Челюсть Флорины отвисла, глаза будто подернулись пленкой. Эммелине очень хотелось выразить ей сочувствие, но страшно было рассердить тетку и, главное, какую помощь она могла предложить? А между тем Маргарет подошла к матери. Младенца с ней уже не было: он лежал на земле и неистово заходился от плача. Минуту назад Маргарет передала его Бернарду, а тот, не задумываясь, положил прямо на дорогу.

– Твоя задача, Эммелина, собраться с силами, чтобы поговорить с джентльменом, – сказала Ханна. – А вам, – обратилась она к Флорине, – надо прежде всего унять ребенка, оставить в покое мою племянницу и заняться своей семьей.

Горестно всхлипывая, Флорина поплелась прочь. А Ханна помогла Эммелине подняться, почистила быстро платье, поправила шаль и пригладила волосы.

– Больше уже ничего не успеть, – пробормотала она себе под нос – До тебя – всего одна девушка.

И неожиданно Эммелину охватил такой страх, что все мысли о Флорине просто исчезли.

– О чем он будет меня спрашивать? Что мне говорить?

– Ты должна просто отвечать на вопросы. Только запомни: тебе четырнадцать лет. И это не ложь, – добавила она твердо, как будто твердость способна была менять факты. – Через каких-то несколько месяцев тебе уже будет четырнадцать. Так что такой ответ – правильный.

Медленно волоча ноги, Эммелина побрела к фургону. Она была уверена, что ей откажут или оттого, что джентльмен догадается о ее возрасте, или оттого, что как-то выплывет ложь, или же из-за обморока, в который она упала (кто ж после этого поверит, что она совершенно здорова?). А ведь если ее не возьмут, как отплатить Уоткинсам, любезно взявшим на себя ее дорожные расходы? Однако страхи не оправдались. Джентльмен, приветливо поздоровавшись, сразу спросил ее имя.

– Эммелина Мошер, – тихо сказала она.

– А сколько вам лет, Эммелина? – продолжал он, уже вписывая в тетрадь ее имя. И, как ни странно, в этот момент ей показалось, что чем-то он был похож на отца.

– Четырнадцать, – ответила она и быстро скрестила, спрятав их в складки юбки, пальцы (надежный способ, чтобы ложь не зачлась).

– Откуда вы?

– Из Файетта.

– Файетт… Это штат Мэн?

– Да, сэр, – ответила она ошеломленно. Трудно было поверить, что могут быть люди, не знавшие, где расположен Файетт.