— Это всегда как в первый раз. Все переживание такое же свежее. Такое же яркое. И такое же неуловимое. Вас будет тянуть испытать это чувство снова и снова. И неудобства первой части церемонии не будут иметь никакого значения.

— А можно самой почувствовать то же самое?
– спросила Гера.
– Без баблоса?

— Это сложный вопрос, - ответил Ваал Петрович.
– Если совсем честно, я не знаю. Например, толстовцы верят, что можно - если достаточно опроститься.

Но, насколько я могу судить, никому из них это не удалось.

— А Озирис?
– спросил я.

— Озирис?
– Ваал Петрович нахмурился.
– Про него разные слухи ходят.

Говорят, он в шестидесятые годы вводил баблос внутривенно. Гонял по трубе, как тогда выражались. Что при этом с головой бывает, я представить не могу.

Его теперь даже кусать боятся. Никто не знает, что у него на уме и какой он на самом деле толстовец. Короче, Озирис - это терра инкогнита. Но есть точка зрения, что похожие переживания доступны святым. Еще говорят, что подобное можно испытать на высших ступенях йогической практики.

— Что это за ступени?
– спросила Гера.

— Не могу сказать. Никому из вампиров не удавалось укусить так далеко продвинувшегося йога. Не говоря уже о святых, которых давно не бывает. Для простоты лучше всего думать так: единственный естественный путь к утолению жажды для вампира - сосать баблос. Жажда и баблос - это биологический механизм, который обеспечивает выживание Великой Мыши. Примерно так же, как сексуальное удовольствие обеспечивает продолжение рода.

Он потыкал в пульт управления, и я услышал тихое электрическое жужжание. Нагрудная пластина поехала вверх, потом расщелкнулись фиксаторы на моих руках и ногах.

Я поднялся на ноги. Голова все еще кружилась, и на всякий случай я взялся за спинку кресла.

Возле камина валялась инкассаторская сумка - раскрытая и пустая. В пепле за решеткой можно было различить фрагменты недогоревших тысячерублевок. Ваал Петрович относился к делу со всей ответственностью.

Может быть, для него это было религиозным ритуалом, где он был первосвященником.

Гера встала с кресла. Ее лицо было бледным и серьезным. Когда она подняла руку, чтобы поправить волосы, я заметил, что ее пальцы дрожат. Ваал Петрович повернулся к ней.

— Теперь одна маленькая формальность, - сказал он.
– Вежливость требует, чтобы мы начали с дамы.

В его руке появился блестящий круглый предмет, похожий на большую монету. Он осторожно прикрепил его к черной майке Геры. Майка сразу обвисла - брошь была тяжелой.

— Что это?
– спросила Гера.

— Памятный знак "Бог денег", - ответил Ваал Петрович.
– Теперь вы знаете, почему мы носим имена богов.

Он повернулся ко мне.

— Когда-то я был ювелиром, - пояснил он.
– И делаю эти ордена сам, по старой памяти. Все они разные. Тебе я сделал особый знак - с дубовыми крыльями.

— Почему?
– спросил я подозрительно.

— Никакого подвоха. Просто так получилось. Стал делать крылья, а они вышли по форме как листья дуба. Но мы ведь, слава богу, не фашисты. Мы вампиры. Это не дубовые листья, а именно дубовые крылья. Посмотри. По-моему, красиво.

Я увидел на его ладони тусклый платиновый диск, из-за которого торчали два золотых крыла, действительно похожих на дубовые листья. На диске мелкими бриллиантами были выложены буквы "R II".

— Нравится?
– спросил Ваал Петрович.

Я кивнул - не столько потому, что мне действительно нравилось, сколько из вежливости.

— С другой стороны девиз, - сказал Ваал Петрович.
– По традиции, его тоже выбираю я.

Я перевернул значок. На его обратной стороне была булавка и выгравированная по кругу надпись:

"Сосу не я, сосут все остальные. Граф Дракула."

Как и все изречения графа Дракулы, мысль была не то чтобы первой свежести, но возразить на нее по существу было нечего. Ваал Петрович взял у меня свое изделие и прицепил его мне на грудь, царапнув меня булавкой.

— Теперь вы настоящие вампиры, - сказал он.

— Куда ее надо носить?
– спросил я.

— Повесь в хамлете, - сказал Ваал Петрович.
– Обычно так делают.

— А когда следующая церемония?
– спросила Гера.

Ваал Петрович развел руками.

— Решаю не я. График составляет Энлиль, а утверждает Примадонна.

Я понял, что он имеет в виду Иштар Борисовну.

— А какая в среднем частота?
– спросил я.

— Частота?
– переспросил Ваал Петрович.
– Хм… Интересно, даже не думал никогда. Сейчас.