Эльф, пока девушка не видит, начертил в воздухе пару знаков, чтоб тиррон не вздумал идти за ними, а то заблудится малыш, итак далеко от гнезда отошел. И поспешил нагнать девушку.

— Вот видишь, — сказала она. — Какая полезная книга, как она нам пригодилась. А если б я не попросила ее у Вэрена, чтоб мы делали? Так бы и преследовал нас тритон.

Особой беды в том Авилорн не видел, для них, а для малыша, конечно. Поэтому кивнул, безоговорочно соглашаясь с женой. Яна порадовалась взаимопониманию и налаживанию партнерских отношений.

К вечеру они вышли к горе. Издалека она выглядела совсем иначе, чем при близком рассмотрении. Поверхность, похожая на панцирь исполинской черепахи, была изрыта массой круглых отверстий, и напоминала гигантский то ли муравейник, то ли термитник. Над ней, по небу плыли низкие свинцовые тучи, причем шли по кругу, центр которого был недалеко, но за горой, и усугубляли мрачность окружающей среды.

— Страшновастенько, — поежилась девушка.

— Горринор, — прошептал Авилорн, глядя на гору, окруженную голубовато-синей вечерней дымкой. Радости в его шепоте Яна не услышала и насторожилась: что еще `хорошего' их ждет?

— Здесь живут горрины, — пояснил эльф, почувствовав душевное состояние жены.

— Это плохо?

— Горрины неприветливы и, вряд ли, обрадуются гостям. Могут быть неприятности.

— Какие?

— Если будут, узнаешь… Если б ты не обидела Вэйхатела, он бы провел нас через город почти незаметно, а без него подобное невозможно.

— У нас есть два пути. По верху и по низу, через весь город, правильно?

В это время громыхнуло, и с неба ринулся холодный ливень, за минуту промочив одежду путников насквозь.

— Неправильно, — посмотрел в небо эльф. Ливень явно собрался гостить над Горринором до утра, а, значит, вверх по гладкой поверхности городка им не забраться. Яне, во всяком случае, точно. — Идем прямо.

— Здоров, — клацнула зубами та. Для полноты счастья ей, как раз, не хватало ощутить себя мокрой, замерзшей курицей и в таком виде залезть в термитник, чтобы поприветствовать угрюмых `чебурашек'. — Инструкции будут?

— Да. Идешь молча, от меня не отстаешь, по сторонам не смотришь. Шагаешь быстро.

— Бегом?

— Желательно.

— А иначе нас сварят, съедят живьем, порежут на ремни, засушат?…

— А иначе не успеем и останемся в городе до утра. Ворота закрывают на закате.

Сообщил парень, схватив Яну за руку. И, вытащив меч, пошел к зияющему проему тоннеля.

Горринор не блистал великолепием. Он напоминал лабиринт, выложенный из грубых камней. Никаких украшений, лепнины, статуй — серые глыбы, узкие ленты проходов, с низкими арочными потолками.

Эльф шел быстро и уверенно. Яна не отставала, мысленно радуясь, что все-таки не зря терпит в спутниках Авилорна. Она бы здесь без него точно заблудилась. Налево, направо, прямо, налево, прямо, направо, лестница вверх, направо, лестница вниз, прямо. И хоть бы один указатель! Но горринов нет, уже хорошо.

Только порадовалась, как они появились.

Авилорн вывел ее на огромное пространство с множеством лестниц и бегущих винтом по кругу к потолку балконов. Здесь стоял гудящий шум, словно в улье. Горрины, явные клоны Вэйхателла, сновали туда, сюда, вверх, вниз. Увидев непрошенных гостей, они припали к балконным перилам, облепили лестницы, стали сбиваться в толпы, недобро глядя на нарушителей спокойствия их города. Кто-то двинулся за ними следом. В руке одного горрина Яна заметила увесистую палицу, рука другого сжала короткий нож. Девушке стало не по себе — она вытащила второй меч из ножен Авилорна и прибавила скорость. От них не отставали, преследовали молча и с явно недобрыми намерениями, а вскоре начали окружать, неумолимо беря в кольцо. Молчаливая толпа с грубым оружием и злобными физиономиями, которые от рождения были страшны по своему генетическому строению, бросила Яну в дрожь. Размахнуться мечом в узком пространстве лабиринта было невозможно и девушка, сообразив это, сунула его подмышку, начала спешно, на ходу вытаскивать из сумки ягоды мороки, видя спасение лишь в них.

— Что ты делаешь? — хмуро и недовольно спросил эльф.

— Мы станем невидимыми, — заявила Яна, проглотив две ягоды, протянула пару эльфу. Тот пренебрежительно передернул плечами: не время и не место объяснять глупой, что морока морочит лишь того, кто с ней знакомиться.

— Ешь! Видишь, я уже невидима! — заявила девушка, пытаясь силой впихнуть в рот эльфа две ягоды. Тот просто дунул и ягоды улетели. — Я как лучше хочу! — возмутилась Яна. — Ты меня видишь? — вытянула руки, скривила рожицу. — Нет! И другие не видят, и отстанут от нас!

Эльф посмотрел ей прямо в глаза, отобрал меч и сунул в ножны за спину.

— Упрямец! — прошипела девушка. — Я же, как лучше нам обоим хочу.

— Не надо, как лучше, — попросил эльф. — Иначе будет хуже. Я же просил тебя молчать.

— Все, молчу… Съешь ягодку?

Авилорн скрипнул зубами и перешел на бег, крепко зажав руку жены в своей ладони. На голоса посторонних уже стекалось пополнение. Горринов стало слишком много, чтоб мечтать о беспрепятственном прохождении пути. Эльфу пришлось пару раз взмахнуть мечом, предупреждая их не подходить ближе, а, потом, и открыто пригрозить, требуя пропустить, очистив дорогу. В это время из толпы полетело, что-то круглое, бордовое. Свистнуло над ухом девушки, впечаталась в стену и растеклось. Яна пригрозила кулаком шутнику, уверенная, что ее не видят, и услышала в ответ недовольное гудение и свист уже трех `бомб'. Одна попала ей в грудь. Больно не было — противно. Во-первых, стало ясно, что их обстреливают какими-то вонючими мясистыми плодами, во-вторых, что невидимость понятие относительное, и явно не препятствует меткости стрелков.