— Нет.

— Но знал, что есть отличные от вас.

— Да, много. Разных. Слышал.

— Мечтал увидеть?

— Не-ет…

— Тогда зачем? Кто вам человек?

— Нам? Ничего хорошего.

— И умноженье бед — твоих. Гаронам?

— Да, но так же, любое мыслящее существо могло бы оказаться, на месте…

— Али?

— Д-да-а.

— На месте же меня?

Эльф наморщил лоб, потер висок, разглядывая луг, покрытый дымкой утренней, росой.

— Не разберемся мы с тобой. Но ад ответы даст.

— Собрался ты со мной?! О, нет, — качнула пальцем. — Не мечтай! Мне тошно даже думать, что пойду. С тобой же?… Я быстрее пропаду. Уволь и извини. Мне Алю вытащить бы, а еще тебя?

— Недооценивать меня не стоит.

— Что ты! Себя бы здраво оценить…Одно скажу — облом, старик. Я вам не посох, не жена, да — друг, и потому, пойду одна.

— Посмотрим, — пошагал вперед.

— Эй, не окончен спор!

— А я не спорил, не умею, да и не хочу. К чему нам прения и ссоры нам к чему?

— Ах, вот как ты заговорил?

— Я сохранить хочу, что мы достигли. Пониманье. И цель у нас действительно одна.

— Какая же?

— Найти.

— Себя?

Эльф улыбнулся мягко и светло:

— Тебе — сестру, а мне того, кто нас соединил. И истины зерно, крупицу правды, что скрывает тень. Я знать хочу кому, зачем и для чего нужны с тобою стали мы. Один лишь раз забыл я анжилон, и вот с тобой соединен.

— Анжилон?

— Да, талисман.

— Он тоже Феей защищен?

— Да-а, — эльф прищурил глаз.

— Вот это заварушка, класс! Интрига ни себе фига… Сдается мне, подставили тебя.

— Нельзя настолько плохо думать о других, и сразу говорить о зле, двуличии, предательство искать и подлость — так недолго оболгать и день, сказав что он чернее ночи. Ведь если ищешь, то всегда найдешь, но вот вопрос — к чему придешь? Ко злу ты обращаешься во зле, и ад напоминает о себе. Ты мир окрашиваешь темной краской и удивляешься в ответ, что он не излучает свет.

— Мир груб и зол.

— Тебе ль боятся ада? Ты в нем живешь.

— Вот только философствовать не надо. Я правду говорю, а ты кривишь лицо.

— Обиделась опять. Ты не устала? Свой груз обид нести и множить их в пути, но вот вопрос — зачем тебе они?

— Мне проще обижаться, чем робеть, смотреть на мир реально, не смущаясь, иллюзией, что мучает тебя!

Так в спорах и сомненьях они дошли до башни, спать легли. Но так не поняли, на что обречены.

Глава 11

Яна сидела на стуле у арки, подперев подбородок кулаком, и задумчиво разглядывала виднеющийся край неба, башню Аморисорна, кроны деревьев. Подумать было о чем. Пунктов много. С Авилорном вроде помирились и подружились, но не прошло и дня как вновь рассорились. Верней — она. Опять по пустяку, а не по делу. Но до чего же все ей надоело!

Заметила она, что говорить, как поэтесса стала, а следом — думать. Все эльфы меж собой не говорят — поют, протяжно и красиво. И в этом суть — ее сказанье утомило. Пыталась говорить нормальным языком и получалась ерунда — коряво, медленно и не понятно! Авилорн косился странно, смеялась девочка — сестра его, Эйола улыбалась, снисходя, вдавалась в объясненья. Соулорн смущенно отводил глаза. Соседи скромно улыбались и все понять ее пытались, Умарис перестала приходить.

Еще неделя мимо пролетела. В пустую! Злости не хватает…

И как подумаешь: сидишь здесь и поешь, слагаешь фразы, словно рифму вяжешь, а в это время Аля тает. В беде заброшена сестрой. Одна, с гароном. Боже мой!

Тьфу! Да сколько можно из пустого переливать в порожнее?

И толку сетовать. И ждать — чего?

Маг, будь проклят триста раз. И Авилорн — послушный мальчик. Тюфяк, слабак! Молчит и бродит, да только глаз с нее не сводит, следит как шпик за каждым жестом.

Пыталась Соулорна на поход уговорить и выслушала нудное ученье о месте в жизни, долге, назначенье. О том, что средь эльфов нинзя не найти.

Придется ей одной идти. Уже не страшно, хоть сейчас сбежала б, да птица мага к ней пристала. Следит — летает за спиной, и клацает — домой, домой!

А то ведь Авилорна мало, еще и тварь пернатая пристала!

— Грустишь? — эльф в арку заглянул.

— Пытаюсь не сойти с ума.

— Ты постоянно этого боишься.

— А больше нечего, по-моему, уже.

— И в лес готова ночью?

— Легко. Мечтаю. Хоть в лес, хоть в омут головою, хоть в ад с вещами, навсегда!

— Не то ты говоришь, твоя печаль.