Яна толкнула дверь в парикмахерскую, помахала сменщицам, проходя в подсобку, маленькое, полуподвальное помещение. Настя Михайлова, напарница Суриковой уже прибыла и готовила себя к трудовому подвигу — курила, вальяжно развалившись в старом кресле.

— Привет, — угрюмо бросила Яна.

— Ага, — также любезно ответила Настя. — Чего смурная?

— А! Мелкие домашние неприятности.

— День сегодня такой, неудачный. По гороскопу смотрела — вроде время Черной Луны с одиннадцати вечера начинается, а у меня уже с утра. Тоже домашние неприятности: тостер сгорел, шампунь кончился, с Игорем поцапалась.

— Н-да-а, — протянула Яна, завязывая синий передник. — Пошли? Время-то два, девочка сейчас недовольство высказывать начнут.

— Не-а, народа нет, старик сидит, да малолетка, — затушила сигарету и от души потянувшись, одела фартук. — Пошли, правда. Да лицо попроще сделай, а то клиентов распугаешь.

— Я сегодня на мужских стрижках постою, ладно?

— В деньгах потеряешь, — проходя в коридор, предупредила Настя.

— Да мне горизонтально. Настроение — съела бы кого-нибудь. Мне сейчас новобранцев самое то обслуживать — стричь под ноль.

— А что такое?

— Как обычно, — проходя к креслу, буркнула Яна. За ней следом протопал пожилой мужчина:

— Мне к вам?

— Да, да, садитесь.

— Девочки я исчезла! — бросила дородная Полина из старой смены.

— Пока.

— И я ушла. Настя, тот фен в ремонт отдать надо, работай пока Rowenta.

— Поняла, иди.

— Как будем стричься? — провожая взглядом коллег, спросила у старика Яна.

– `Молодежную', пожалуйста.

– `Молодежную'? — покосилась на него с сомнением. — Хорошо.

В кресло к Насте села молоденькая девушка с прической в стиле попурри дешевых красок и тупых ножниц. Женщины приступили к работе.

— А что у тебя случилось-то? — полюбопытствовала Настя у Яны, расчесывая волосы клиентки.

— Да-а! Как обычно.

— Катька, что ли чудит?

— Ну, на иностранцев ее потянуло — гарона какого-то нашла.

— Кого? — напрягла извилины Настя.

— Не знаю! Да и без разницы мне: хоть гарон, хоть тефлон. Мужики все одинаковы. Покрутит ее новоприобретенный Ромео и бросит.

— А если любовь?

— Какая любовь, Настя?! Ей шестнадцать лет — ума с пшеничное зернышко, а самомнение и амбиций с колхозный амбар! Вот принесет матери в подоле, будет и любовь и счастье.

— Что ты сразу о внеплановых детях? Может не дойдет до этого?

— У Катьки или барона ее? Сказка!

— Гарон, девушка, — подал голос старик. Яна замерла на секунду, хмуро разглядывая седую макушку, потом в зеркало пытливо на мужчину посмотрела:

— Вы его знаете?

Ножницы оказались в пугающей близи лица, и мужчина смущенно то ли улыбнувшись, то ли поморщившись, чуть отклонился, пальцем осторожно отодвигая инструмент:

— Э-э-э, нет. Гароны миф.

— Вы горгулий имеете ввиду?

— Нет, гаронов, именно — гаронов, служителей хаоса.

— Сектанты, что ли? — подала голос заинтересованная Настя.

— Э-э-э, нет, гароны разновидность мифических существ…

— Друг моей сестры не миф, это я точно знаю, она мне все уши о нем прожужжала. И потом она, спору нет, глупая, но из-за неопытности. Однако в артистов и циклопов привычки влюбляться не имеет. Реалистка она, ей предмет своей страсти осязать надо для закрепления чувств, — сообщила Яна с сарказмом и вернулась к стрижке.

— Тогда у вас действительно есть повод огорчаться, и беспокоиться за вашу сестру.

— Что, настолько гароны страшны?

— О-о, девушка, служители хаоса тире служители зла, сами думайте, страшны ли они и способны ли на проявление достойных добропорядочного существа чувств.

— А вам, откуда про них известно? — с подозрением уставилась на мужчину Сурикова, и заинтересованная и встревоженная словами клиента.

В мифы Янина не верила, вышла из того возраста, когда сказку с реальностью путаешь, но в то, что под знамена всяких сатанистов, горгулистов масса дуриков собирается — верила вполне. Народ-то совсем чокнулся, чем занять себя не знает, вот и ударяются во всякие отклонения: то по певцам да артистам фанатеют, то толпой псалмы с братьями Иеговы петь начинают, то в магию ударяются, то адреналинчик на халяву получают на слете идолопоклонников, матче любимого футбольного клуба. Обернись, ткни пальцем в толпу и обязательно попадешь в фанатика любого направления.

— Я парапсихолог, — с достоинством сообщил мужчина. — Иннокентий Всеславович Подольский.

— Давно? — пытаясь скрыть скепсис, спросила Яна.

— Пятьдесят семь годочков, да-с, и не скрываю…

— Я о парапсихологии.

— А-а. С рождения, знаете, призвание.

— Угу? И гароны вам по долгу призвания известны?

— Э-э-э, слышал о них.

— Так вы ясновидящий? — подала голос Настя.

— Ну, что вы, — изобразил смущение мужчина, оглядывая в зеркале свою новую прическу. И кивнул Яне вставая. — Спасибо, руки у вас золотые. А сестренку свою выручайте, не ровен час, заберет ее гарон, потеряете девочку.