теперь изобразим маяту и дурноту по причине плохого самочувствия и пустим пленку

по кругу. Наслаждайтесь, господин полковник. Спасибо, что расчистили путь, и

извините за подпорченное впечатление от зрелища. Ну, так, не в видеозале, однако,

на кинофестивале. А с любительских кинолент и не профессиональных актеров что

возьмешь?

Лесс пустила пленку и вышла из аппаратной. Минут пять — десять у нее есть.

Шикарно. Почти век в запасе.

— Она покинула аппаратную, — доложил дежурный Горловскому

— Угу? Не спугни. Пусть думает, мы не в курсе ее хитрости.

— Понял. Вести?

— Продолжай.

Алиса не думала, что будет что-то говорить Бэф. А увидев его, и хотела бы что-то

сказать, да не смогла: горло перехватило.

Он явно не ожидал ее увидеть, и так же явно обрадовался и встревожился, заметив

Лису.

Они шагнули к прутьям решетки одновременно, вцепились руками в железо и просто

смотрели друг на друга. Слов не было, да и не нужны были слова. Взгляды говорили

больше, чем любая вымученная фраза. Она хотела просто открыть замок и выпустить

Бэфросиаста, но вместо этого прилипла к решетке, вцепилась в нее пальцами, лишь

бы не потянуться к его лицу, не дотронуться. Она должна была сказать — уходи, а

взгляд вместо этого молил — прости.

Губы Бэф дрогнули, пальцы дотронулись до лица Лесс, зарылись в волосах. В груди

стало тепло, и сердце забилось, как у живого:

– ` Не восстановимо, не остановимо хлещет жизнь', - прошептал он тихо, касаясь

дыханием виска девушки.

Лесс дрогнула, чуть отодвинулась, вглядываясь в глаза Варн, и со всей ясностью

поняла — им не уйти друг от друга. И не важно, сколько милей, веков, жизней

разделяет их. И пусть стены меж ними, рвы, решетки, условности, законы — они все

равно вместе, хоть, с разных сторон баррикад.

– `Расстояние: версты, мили нас расставили, рассадили, чтобы тихо себя вели по

двум разным концам земли', - зашептали губы еле слышно.

Глаза Бэф улыбались, любовались Лесс. Губы зашептали, вторя словам любимой:

– `Расстояние: версты, дали… Нас расклеили, распаяли. В две руки развели,

распяв'…

– `И не знали, что это сплав. Вдохновений и сухожилий'…

– `Не рассорили — рассорили…Расслоили'…

– `Стена да ров. Расселили нас, как орлов'…

— Не печалься, — тепло его ладони укрыло щеку девушки, пальцы, что бархат,

коснулись кожи.

Лесс зажмурилась, еле сдержав стон.

Сколько они не виделись: сутки, двое? А словно год. `Я соскучилась', `мне плохо

без тебя', `я безумно тебя люблю' — сколько еще банальностей шло в голову, но не

срывалось с губ, не нарушало своей пошлостью единение двух сердец, живых и более

живущих, чем иные тлеющие в истоме будней.

`Я рядом', - коснулись его губы ее лба.

Что ответить ему? Да? Да, да! — рвется наружу. Но ведь нет — и губы сжались,

веки прикрыли отчаянье.

Лесс отстранилась, ненавидя себя за это:

`Ты должен уйти. Я открою замок. В соседней комнате дежурный. Он спит. Откроешь

окно… и лети'.

Шаг к замку, как шаг на эшафот. Скрепка и электронный карандаш, вместо ключа…

или топора? Шесть секунд — дверь открыта.

Бэф придержал створку, уставился на Лесс исподлобья:

`Зачем'?

`Глупый вопрос, Бэф. Тебе не место здесь, как любому из вас. Улетай'.

`У тебя будут неприятности'.

`Одной меньше, одной больше' — пожала плечами и сделала шаг к выходу, понимая,

что не стоит затягивать агонию расставания. Слишком сильная боль, слишком

обширна рана.

`Постой'…

Лесс остановилась, посмотрела на Бэф, чтоб лучше запомнить его, навсегда, вот

таким, величественным, непобежденным, близким и понятным, как собственные мысли.

И недосягаемым, как самое заветное желание. Потому что он и есть — мечта.