Конан невольно вскрикнул, попятился и хотел было выхватить несуществующий меч: статуя повернула голову и смотрела прямо на него, протягивая к нему правую руку, в которой был зажат жезл. Огромная чаша, только что наполненная до краев молоком, медом и кровью, опустела.

Конан не заметил, когда все монахи опустились на колени. Жрец поднял голову и медленно встал. Вновь раздалось протяжное пение, изредка прерываемое резкими возгласами жреца.

Наконец, последний раз поклонившись Кубире, Ваджран подошел к Конану. Монахи силой заставили варвара встать на колени, и жрец объявил киммерийца избранным воином божества. Затем процессия, направилась к выходу, у которого уже стояли двое монахов с огромным сундуком.

Ворота храма распахнулись, и процессия вышла на площадь, где ее ждала притихшая толпа. Жрец дал знак, что поединок состоится, и в предвкушении любимого зрелища люди стали подниматься с колен.

На этот раз выйти на бой во имя Кубиры пожелал приезжий купец. У себя на родине он, наверное, участвовал во многих схватках — во всех его движениях чувствовалась недюжинная сила, а обрамленное крутыми кольцами черных волос лицо было суровым и решительным.

Слуги выставили перед жрецом заклад, заставивший его глаза вспыхнуть алчным огнем,— в огромном, переливающемся драгоценными камнями резном сундуке лежали отрезы бесценного шелка, сверкали ожерелья, стояли изящные каменные сосуды с благовониями. Жрец без колебаний принял заклад, а Конан вышел вперед и встал рядом с противником.

Они сбросили одежду, подошли к жрецу и получили его благословение. Поднимая голову, Конан наткнулся взглядом на горящие глаза, смотревшие на него из-за спины жреца. Он сразу узнал монаха с иссеченным шрамами лицом — это был «непобедимый Мерван». Тот, кого сбросил с помоста дюжий Супанда и кого теперь заменил он, Конан. Этот полный ненависти взгляд и коварная улыбка, чуть раздвинувшая тонкие губы, сказали Конану, что у него появился настоящий враг, враг, которого ревность и жажда мести ни перед чем не остановят.

Опасность подхлестнула киммерийца, он подошёл к помосту, как приготовившаяся к прыжку пантера. Судьба подарила ему достойного противника, и он с удовольствием вышел на поединок.

Противники кружили по помосту, то сходясь в попытках вытеснить друг друга, то расходясь для новой атаки. Толпа ревела и бесновалась, выкрикивая их имена. Со всех сторон раздавалось:

— Сегир! Сегир, во имя Кубиры! Победивший тигра — победит любого!

— Дамруд! Доблестный Дамруд! Не уступай! Дамруд, во имя удачи!

Дамруд, сильный, отважный воин, во многом не уступал Конану, но, обладая слишком горячим нравом, попытался добиться победы с первых же бросков. Когда это ему не удалось, он пришел в ярость и стал совершать промах за промахом.

Теперь, когда, растеряв запас хладнокровия, противник наскакивал на него, как разъяренный бык, Конан играл с ним, как кошка с мышью, умудряясь даже краем глаза взглянуть на главного жреца, за спиной которого, напрягшись, как тетива, и сжав рукоять меча, стоял бывший непобедимый боец, а теперь простой служитель.

Ненависть свела судорогой его лицо, превратив в жуткую устрашающую маску. Да, с этим врагом ему явно предстоит побороться… А сейчас пора кончать поединок, его противник уже совсем ослеп от ярости, и с ним можно проделать все что угодно. Молниеносно уворачиваясь и изредка подталкивая разъяренного Дамруда, Конан привел его в бешенство, и, когда тот, забыв о правилах состязания, бросился на киммерийца, намереваясь мощным ударом свалить его с ног, варвар резко увернулся и подставил ногу. Рыча от ярости, Дамруд потерял равновесие и вылетел с помоста. Он пару раз перекувырнулся на земле, и, ошеломленный, встал на четвереньки, ища взглядом противника, чтобы снова кинуться в бой. Но монахи уже окружили побежденного, не позволяя ему вернуться на помост.

Народ на площади разразился приветственными криками. Конан сошел с помоста и направился к креслу жреца. На него, как прежде на Мервана, тут же надели богатые одежды и накинули на плечи тигровую шкуру. Теперь его будут звать «непобедимый Сегир» и «победивший тигра». Монахи, словно поздравляя Конана с победой, окружили его плотным кольцом и повели к монастырю, не забыв прихватить и оба сундука.

Воздев руки к небу, жрец призвал бога Кубиру даровать доблестному Дамруду удачу во всех делах и повесил ему на шею священный амулет, примиривший воина с поражением и потерей сундука. Толпа наградила Дамруда не менее громкими криками восторга, чем победившего Сегира, и, проводив удалившегося в обитель жреца почтительным поклоном, стала медленно расходиться.

Сегир, сражавшийся во славу их любимого бога, произвел на горожан огромное впечатление. Еще вчера служки мастерски распространяли о нем слухи, подогревая всеобщее любопытство, но уже сегодня его победа, грозный вид, тигровая шкура и загадочная немота сделали Сегира настоящим героем.

Можно было не сомневаться, что завтра на площади соберется весь город, дабы увидеть того, кто в одиночку победил страшного тигра Шагни, который сожрал немало паломников, направлявшихся в Потали! А как ловко и хладнокровно он разделался с силачом Дамрудом! Да, сегодня горожанам было о чем поговорить!