Я обхватил голову руками.

— Эрик, я… вы осознаете, что предлагаете?

— Послание прочитает лишь искушенный маг, — Эрик разлил мед по бокалам. Спаивает, не иначе. — Тонкому огню не обучиться в одиночку. Я пробовал, — он кивнул на книжные полки.

— Вариант с заезжим чародеем, как я понимаю, отпадает?

— Даже мастера образов, что создают гравюры на огне, вряд ли справятся. Но ты не задаешь главный вопрос: как тебе сойти за ученика-мага, а не пышущего пламенем дракона? Сдерживать дикий огонь не так трудно. Я тебя научу.

— Научите так хорошо, что мне отнимут обе руки? — Я понимал, что преступаю черту, но не мог сдержаться. — А что мне делать с девушкой?

— Она отправится в Галавер, так или иначе. — Он побледнел, но отвечал по-прежнему спокойно. — Даже если бы я мог запереть ее в подвале, я бы этого не сделал: мы не герои мифов, но это ничего не меняет. Не стоит играть с огнем. Ей лучше пойти с тобой — с таким же, как она, молодым кандидатом в чародеи. Ты справишься.

— У меня голова идет кругом, — простонал я. — С водопада в реку…

— Если все, что тебе нужно, — домик, сад и мешок золота, ты их получишь, — резко сказал Эрик. — Ты знаешь, каково это — после стольких лет одиночества встретить молодого себя? И тут же, не давая передышки, выталкивать в неизвестность? Здесь ты сопьешься, грязно и тихо.

— Еще бы, так усердно подливают, — огрызнулся я и тут же скис. — Хорошо. Но я сам приму решение.

— Как и должно быть. Ты дракон.

— Скажите… — Я помолчал. — Идея отправить меня туда возникла у вас сразу, едва вы меня увидели?

Эрик долго не отвечал.

— Я бы с радостью отправился туда сам, — наконец произнес он. — Если бы мог, если бы был в силах, если бы мое лицо оставалось для обитателей цитадели чистой страницей. Мы должны получить Драконлор. Не ради власти — ради самих себя.

Он наклонился, пошарил рукой под креслом. Когда он выпрямился, я увидел в его ладони грубо вырезанный деревянный цветок, больше похожий на распотрошенный гриб.

— Результат моих усилий за восемь лет. — Глядя на его усмешку, я на секунду почувствовал, что смотрю на себя в зеркало. — Не знаю, стоит ли жить ради вот этого; знаю лишь, что хочу большего. Завтра я отправлюсь в трактир и договорюсь с отцом Лин о поездке. Дней через девять-десять — я же должен показать тебе, как сдерживать пламя.

— А мне пока предлагается гулять по городу и оплакивать загубленную молодость?

— Тебе носа отсюда не следует высовывать, — неожиданно сурово сказал он. — Свободным городам нет дела друг до друга, но я буду очень удивлен, если мэтр Дален не знает всей правды о мэтре Лероне. Ученику-магу в Галавере ничего не грозит, а вот посланнику дракона там весьма обрадуются.

— Как пожелаете. — В голове шумело. Несколько дней передышки! А потом, глядишь, все окажется сном. Хотя… хочу я этого или нет?

Эрик поставил бокал и встал. В дверях он обернулся.

— Ты не ответил на мой вопрос, так что я отвечу за тебя. «Лин» на изначальном языке — водопад.

— Спасибо хоть, не потоп, — сонно пробормотал я. — Давайте отложим спасение мира до завтра? Воительницы-официантки и благородные драконы могут подождать.

— Дверь в спальню за твоей спиной, благородный дракон, — Эрик усмехнулся, и секунду спустя я услышал, как он спускается вниз по лестнице.

Когда шаги стихли, я тяжело поднялся — и тут же ухватился за кресло. Надо же, ведь почти не пил…

Хватаясь за стены, я добрался до спальни, кое-как выбрался из сапог и рухнул в разобранную постель. Богатый на знакомства вечер, нечего сказать. Кажется, я успел все, что только можно: произвести впечатление, нахамить, напиться, почти согласиться на самоубийственную миссию, симпатичную спутницу и начальный курс магии в придачу. Не успел лишь вымыться.

Что бы сделал отец? Мама? Они сражались до конца, они хотели, чтобы у меня было будущее. Но они погибли. Эрик лишился руки, я чуть не сгинул в Херре. Маги, жалкие и разрозненные, в последние дни войны образовали орден и стали новой ударной силой. Драконов свергли, драконов растоптали: загнали в глухие фермы и маленькие городки.

Во мне закипала злость. И что, я останусь здесь, среди остроконечных крыш и красных скатертей? Буду смотреть на звезды, не смея взлететь?

Нет. Я хочу изменить мир.

Я сжал в кулаке медальон. Я не узнавал ни себя, ни родителей в выцветшем, неясном портрете, но это была память.

Его придется оставить здесь, когда я отправлюсь в Галавер.

По крыше застучал дождь. Я зевнул.

Все хорошо. Ведь это мой выбор.