Внезапно все закричали в страхе за его жизнь. Он подполз к углу крыши, завязывая очередной узел, но ветер приподнял весь угол, и дранка разлетелась в разные стороны. На какой-то миг человек повис в пространстве с раскрытым, как у Эола, [61] ртом, хватая руками воздух, затем полетел вниз, скрывшись в темноте. Оборванный край троса, к которому он был прикреплен, подпрыгнул вверх и заплясал по разрушенной крыше, как будто радуясь избавлению от ноши.

Пятеро «нерегулярников» опустили слепящие лучи и побежали по созданной ими дорожке света, борясь с ветром, туда, куда упал человек.

Они обнаружили его возле угла здания, наполовину погребенного под куском крыши, сломавшимся под ним. Видны были только туловище и голова, вывернутая под невообразимым углом, — дождь смывал на землю кровь с мокрых волос и искаженного лица.

— Сломал шею, — крикнул доктор Торнтон, подняв голову. — Он мертв.

В этот момент, по какому-то капризу бури или просто дождавшись своей минуты, ветер прекратился, стук дождя перешел в шепот, и Ричард Квин четко произнес:

— Все к лучшему. Он убил Хендрика Брасса.

Это был дворецкий Хьюго.

Мистер Пилинг прибыл из города, весьма любезно похоронил Хьюго Зарбуса рядом с его хозяином, посрамив таким образом хулителей его профессии, и удалился, чтобы больше никогда не появляться в Доме Брасса. Лишь тогда Ричард Квин отозвался на общие требования (в том числе шефа Флека) дать объяснения.

— Мы уже давно пришли к выводу, — начал инспектор, — что старый Хендрик укрепил стены и полы, так как намеревался подвергнуть их дополнительной нагрузке, для которой они не были приспособлены, и что этим дополнительным весом должно было стать его состояние — золото. Вопрос в том, почему мы его не нашли. Почему неподвижные стенные панели, картинные рамы, кровати, ванны оказались не покрытым латунью золотом, а чистой латунью? Почему мы не можем найти золото в каком бы то ни было виде в доме, где, как Брасс говорил Вону, находится его богатство? Лгал ли Брасс? Или же он говорил то, что считал правдой?

— Вы имеете в виду, — воскликнул Билл, — что старик думал, будто золото находится в доме, хотя в действительности его здесь не было?!

— Да, я имею в виду, что старик тоже был одурачен, — мрачно ответил Ричард Квин. — И когда я это осознал, все стало ясно. Обмануть слепого в таком деле легче легкого. После того как работа была выполнена — например, рамы привинчены к стенам, — каким образом Хендрик мог определить, что эти предметы не золотые? Он не мог подвергнуть их химическому анализу, а так как они стали неподвижными, то и проверить их по весу. Все, что он мог, — это прикасаться к ним, а прикосновение не дало бы ему понять, что его обманули.

А кто мог его обмануть? Только Хьюго Зарбус. Хьюго был единственным его компаньоном в этом доме, он поднимал и переносил все тяжелые предметы и даже проделывал всю работу с металлом в мастерской! Значит, Хьюго не подчинялся приказам Хендрика и изготовлял все предметы из обычной латуни. А Хендрик не замечал разницы.

Девитт Алистер непочтительно отозвался о недавно почившем слуге, но тут же умолк, следя за губами инспектора, словно глухой.

— Поняв это, — сказал инспектор, — я также понял, что должен искать не тайник Хендрика, а тайник Хьюго. Где Хьюго мог прятать золото? Где угодно — в лесу, на семейном кладбище, на дне Гудзона неподалеку от берега или за двадцать миль отсюда. Но тогда я заново обдумал то, из чего состояли наши поиски. Действительно ли мы обследовали все места, где могло находиться золото? Безусловно, нет. Мы искали в самом доме, под домом, вокруг дома — везде, но только не на верху дома, не на крыше!

Как только мне пришла в голову эта мысль, я нашел ей подтверждение. Помните смету подрядчика за ремонт некоторых труб, разрушенных ураганом? Хендрик сказал Слоуну, что это слишком дорого, и отказался от ремонта, хотя Слоун назвал минимальную цену. Но когда миссис Квин и я прибыли сюда, мы не увидели никаких признаков разрушенных труб. Выходит, кто-то отремонтировал их бесплатно. Хендрик не мог сделать это сам. Оставался только Хьюго. А если Хьюго ремонтировал трубы, то я был прав насчет крыши, которую мы не обыскивали.

Я обыскал ее в ту же ночь, когда додумался до этого, — накануне урагана, — забравшись туда по приставной лестнице и обследовав трубы. Даже моя жена об этом не знала. И вот образец того, что я обнаружил.

Это был побеленный кирпич. Инспектор потянул за его края, и он распался у него в руках — очевидно, Ричард разбил его заранее. Столпившиеся вокруг него увидели, что кирпич полый и что внутри находится слиток тусклого желтоватого металла.

— Золото! — прошептала Линн О'Нил после казавшейся вечной паузы.

— В каждой трубе около двухсот кирпичей, а на крыше тридцать труб, — сказала миссис Алистер. — Это составляет шесть тысяч кирпичей… Если в каждом из них всего два фунта золота, то общий его вес — двенадцать тысяч фунтов. Шесть тонн! По миллиону за тонну? Ради бога, кто-нибудь знает точную стоимость?

— Погодите, — сказал инспектор, когда они устремились к двери, словно стая диких гусей. — Кирпичи никуда не денутся. Я еще не закончил. Как я сказал, это Хьюго убил старика той ночью…

— Да. — Шеф Флек уставился на содержимое кирпича, словно не мог на него наглядеться. Но слово «убил» вызвало у него былое видение пресс-конференции и себя в ореоле славы. — Если он воровал золото под носом у старика, то почему ждал столько времени? Он мог прикончить Брасса давным-давно…