Страх нарастал. Мальчик рискнул собой, чтобы спасти Посвященных врага. Защищая женщину, мальчик стал лордом, Связанным Обетом.

У Ордина не осталось никаких сомнений. Конечно, Габорн ввяжется в бой с Радж Ахтеном, даже зная, что наиболее вероятным исходом будет смерть!

Как раз в этот момент гигантская волна захлестнула замок, взметнув в небо столбы испепеляющего пламени. Люди падали со стен, словно горящие птицы. Великаны, боевые псы и «неодолимые» ворвались в ворота.

И все же связанные с Ордином Посвященные были, по-видимому, живы, иначе он непременно почувствовал бы связанные с их гибелью внутренние изменения. Адское пламя не добралось до них.

Внезапно Ордин ощутил сильнейший толчок где-то глубоко внутри. Ударь. Ударь сейчас, если можешь!

И тут до него дошло, что фиаско, которое грозит защитникам замка, может подтолкнуть их к действиям и что ключ к победе находится у него. Если положение в замке станет безвыходным, люди, входившие в «змеиное кольцо», будут вынуждены сражаться, не имея возможность прибегнуть к метаболизму, который был их общим достоянием. Рано или поздно один из них погибнет и «змея» заработает. Но кто станет ее новой головой?

Уж конечно, не Дрейс, надеялся Ордин.

Нет. Это должен быть Шостаг. Могучий и на свой собственный грубоватый лад достойный уважения. Сильный воин.

Надо дать им шанс до того, как дело станет совсем плохо.

Ордин подполз к краю обсерватории и заглянул вниз. Очи Тор Ломана стояли на мысу, с западной стороны под ним торчали вверх острые скалы. Здесь, подумал Ордин. Самое подходящее место.

Не раздумывая больше, он бросился вниз. «Змеиное кольцо» должно быть разорвано. Пусть Шостаг-Дровосек потрудится, зарабатывая право на земли и титул. И пусть Габорн живет, чтобы унаследовать то, что принадлежит ему по праву рождения.

А я возвращаюсь в объятия женщины, которую люблю.

Со всеми его дарами метаболизма, Ордину казалось, что он падает медленно, почти плывет навстречу своей смерти.

Огненный столб вознесся далеко в небо, словно гигантский гриб, и над равниной загрохотал гром.

Однако Габорн почти не заметил этого, что-то другое тревожило его гораздо сильнее. Далеко, далеко одно-единственное сердце затрепетало и… остановилось.

Душа Габорна точно раскололась надвое, беспредельный ужас пронзил его.

Покачнувшись в седле, он прошептал:

— Отец…

Габорну показалось — и, может быть, это было страшнее всего — что каким-то образом его призыв нанести удар Радж Ахтену стал причиной смерти отца.

Этот призыв исходил от него самого, не от Земли. Лишь собственная ярость подтолкнула его к тому, чтобы отдать такой приказ.

Нет, это невозможно, уговаривал он себя. Я не мог стать причиной гибели отца. И вообще, откуда мне известно, что это произошло, ведь я не видел его мертвым?

Чародей Биннесман посмотрел на Габорна, в его глазах стыла безмерная печаль.

— Ты только что позвал отца. Он… ушел?

— Не… Не знаю, — ответил Габорн.

— Используй Зрение Земли. Он ушел? Напрягаясь изо всех сил, Габорн попытался дотянуться до отца. Но контакта не возникало. Он кивнул.

Биннесман прошептал так тихо, что его услышал один

Габорн:

— Итак, ты больше не принц. Теперь ты король и должен делами подтвердить это.

Габорн наклонился вперед, пытаясь унять жгучую боль в сердце.

— Что я могу? Как остановить все это? Если я — Король Земли, что это мне даст?

— Много чего. Можешь обратиться к Земле за помощью, — ответил Биннесман. — Она защитит тебя. Укроет. Нужно только научиться делать это.

— Я хочу, чтобы Радж Ахтен умер, — безучастно сказал Габорн.

— Земля не убивает, — прошептал Биннесман. — Ее могущество в том, чтобы лелеять жизнь, защищать ее. А за спиной у Радж Ахтена другие Силы. Думай, Габорн. Как лучше защитить твоих людей? Весь человеческий род в опасности, не только те, кто в Лонгмоте. Твой отец тоже в опасности, да, но, боюсь, он сам избрал такой удел.

— Я хочу, чтобы Радж Ахтен умер! Сейчас же! — закричал Габорн, обращаясь не к Биннесману, а к Земле, которая обещала защищать его.

Однако в глубине души он понимал, что Земля ни в чем не виновата, У него было предчувствие, что отцу угрожает опасность, но он не внял этому предостережению, допустил, чтобы отец остался в Лонгмоте один.

Боль в сердце не проходила. Он находился в двадцати милях от Лонгмота. Конь в состоянии покрыть это расстояние меньше чем за полчаса. Но что это даст Габорну? Смерть? И все же…