Пол в помещении все еще был в крови, пролившейся во время недавней бойни. Деревянные кресла расколоты, на полу — окровавленный топор и несколько длинных кинжалов.

Битва, которую пришлось вести герцогини, требовала именно такого оружия.

Две рыжие охотничьи собаки с любопытством уставились на Ордина, когда он вошел, и приветственно замахали хвостами. До этого они спали перед остывшим камином.

Король Ордин зажег принесенный с собой факел и поднес его к растопке в камине. Потом взял стул и уселся около огня напротив Темпеста, тоже опустившегося в кресло.

Темпест выглядел лет на сорок с небольшим, хотя точно определить его возраст не представлялось возможным. Люди с дарами метаболизма стареют быстро. Но Менделласу нередко удавалось определить относительно точный возраст воина, взглянув ему в глаза. Взгляд молодого человека даже с дарами метаболизма — независимо от того, как этот человек выглядел — сохранял некоторую невинность и неопытность. Взгляд оставался молодым — точно так же, как зубы, сердце и разум — хотя кожа покрывалась морщинами и пятнышками.

Однако в карих глазах Темпеста отчетливо проступало лишь выражение боли, тревоги, усталости. Заглянув в них, Ордин не смог бы сказать ничего. Глаза Темпеста были глазами тысячелетнего старца.

Король решил подойти к интересующей его проблеме издалека.

— Хотелось бы знать, что, собственно говоря, произошло. Судя по всему, Радж Ахтен оставил тут гарнизон своих солдат — и немалый. Как герцогине удалось справиться с ними?

— Я… Все, что мне известно, основано на рассказах других, — ответил Темпест. — Меня самого принудили отдать дар и, как водится, поместили в Башню Посвященных. Там я и находился, когда произошел мятеж.

— Вы сказали — Радж Ахтен «принудил» вас отдать дар? Внезапно на лице капитана Темпеста возникло очень странное выражение — почтения или, может быть, благоговения.

— Я хочу, чтобы вы знали — я отдал дар по доброй воле, — ответил Темпест. — Когда Радж Ахтен попросил, чтобы я сделал это, его слова пронзили меня, точно удар кинжала. Я взглянул ему в лицо и оно показалось мне прекрасным. Необыкновенно прекрасным, понимаете? Как роза или восход солнца над горным озером. Он был сама красота.

По сравнению с ним все, что когда-либо казалось мне благородным или красивым, выглядело жалкой подделкой.

— Однако после того, как я отдал свой дар, после того, как люди Радж Ахтена оттащили мое тело в Башню Посвященных, я почувствовал себя так, точно пробудился от сна. Осознал свою потерю и то, что меня просто использовали.

— Понимаю, — сказал король Ордин, мимолетно удивившись тому, каким огромным количеством даров обаяния и Голоса должен был владеть Радж Ахтен, чтобы получить такую власть над людьми. — И вес же, что произошло здесь? Каким образом герцогиня сумела справиться с ними?

— Точно не знаю. Оказавшись в Башне Посвященных, я был слаб, как щенок, и почти все время спал. До меня доходили лишь обрывки разговоров.

— Насколько я понял, герцогу заплатили за то, чтобы он позволил Радж Ахтену пройти через Даннвуд. Однако жене он не решился сказать об этой сделке и спрятал то, что получил в виде вознаграждения, в своих личных апартаментах.

— После его смерти герцогине стало ясно, что он не даром совершил свое предательство. Она обыскала его комнаты и нашла около сотни форсиблей.

— А, вот в чем дело, — отозвался король. — Она использовала эти форсибли, чтобы расширить возможности убийц?

— Да, — ответил Темпест. — Когда Радж Ахтен вошел в город, некоторые из наших охранников находились за его пределами. Четверо молодых солдат отправились в лес, чтобы проверить сообщение об опустошителе, которого какой-то дровосек видел в Гринтоне…

— Такие слухи о появлении опустошителей возникали часто? — спросил Ордин, придавая особую важность услышанному.

— Нет, но этой весной в Даннвуде обнаружили следы трех из них.

Ордин задумался.

— Какого размера были эти следы?

— Двадцать на тридцать дюймов.

— Сколько конечностей было у каждого, три или четыре?

— Двое — на трех конечностях, а третий, самый большой, на четырех.

Почувствовав, что во рту у него внезапно пересохло, Ордин облизнул губы.

— Вы отдаете себе отчет в том, что это означает?

— Да, ваше Высочество, — ответил капитан Темпест. — Это была триада, необходимая для спаривания.