— Хм! — произнес сэр Генри Мерривейл, скромно кашлянув. — Отметить? Я устрою для вас настоящий праздник, сынок! Пуччини сочинил сорок пять куплетов для превосходной баллады под названием «Он призрак, но хочет спагетти». Леди и джентльмены, вы услышите мое пение!

— Н-н-нет! — завопил синьор Равиоли, так тряхнув от возбуждения свитком, что он разметался по всему полу, как голубые билеты в руке миссис Хорнби Буллер-Керк. — Среди ночь? Ни за что! Я не хотеть аккомпанировать!

Г. М. устремил взгляд поверх головы итальянца.

— Не хотите? — переспросил он. — Знаете, сынок, я не был за этой дверью, когда вы говорили с конгрессменом Харви, и ничего не слышал. Мне бы и в голову не пришло упомянуть на людях слово, о котором я не скажу ничего, кроме того, что оно начинается на «т» и состоит из шести букв…

— Тюрьма! — Синьор Равиоли судорожно глотнул и опустился на табурет. — Вы петь! Все сорок пять куплетов! Я аккомпанировать!

— Пожалуйста, не надо, — вмешалась Вирджиния своим мягким голосом. — Конечно, это был бы чудесный подарок, но мы не можем затруднять сэра Генри.

— Безусловно! — сразу согласился Том. — Вот что я предлагаю. Мы откроем несколько бутылок шампанского. Конечно, папаша никогда не притрагивается к алкоголю ни в каком виде, но он мог бы ради такого случая сделать исключение…

Медленно, как тяжелый крейсер, маневрирующий перед запуском смертоносной торпеды, Г. М. повернулся к хозяину дома.

— Знаете, — задумчиво промолвил он, — мне любопытно, что произошло с этим дворецким — Дженнингсом. Если кто-нибудь видел его и не уведомил полицию, то он содействовал его бегству…

— Сэр Генри, мы с удовольствием послушаем, как вы поете!

— Конечно! Шампанское откроем позже!

— Хм! — снова произнес великий человек.

Взяв гигантский свиток из рук синьора Равиоли, он принял небрежную позу около клавесина и стал настраивать свое горло звуками, которые лучше не описывать.

— Есть ли здесь кто-либо еще, — осведомился Г. М., устремив поверх очков суровый взгляд на Уильяма Т. Харви, — кто не считает истинным наслаждением и незабываемым опытом услышать мое пение?

Достав авторучку и один из листов писчей бумаги, которые он скомкал, прежде чем сунуть в карман, конгрессмен Харви сел на стул, вцепившись в подлокотники. Но он был мужчиной и умел принимать заслуженное наказание.

— Валяйте, — сказал мистер Харви.