— Как он мог это сделать? — прервал Мастерс.

— Если бы я догадался, нам было бы незачем вас беспокоить, — отозвался Том. — Так вот, сэр Генри подумал: «Этот преступник впервые посмотрел на чашу вблизи, понял, что это фальшивка, и с презрением оставил ее на столе перед Брейсом». Верно?

— Такая мысль мелькнула у меня в голове, — виновато проворчал Г. М.

— Нет, сэр. Это подлинная Чаша Кавалера, так что это объяснение не подходит. У вас есть другое?

— Найдите его сами, — сказал Мастерс.

— Хорошо. «Взломщик-призрак, умеющий проникать в запертые комнаты и исчезать оттуда, хотел украсть Чашу Кавалера таким образом, чтобы факт кражи вовсе не заподозрили, — думает сэр Генри. — Он принес с собой заранее изготовленный дубликат, подменил им чашу и исчез».

— Прекратите говорить об исчезновениях! — взмолился Мастерс.

— Охотно, старший инспектор. Тем более что это объяснение тоже не проходит.

— Почему, дорогой? — спросила Вирджиния, пытаясь казаться озадаченной, дабы ее супруг выглядел еще более блистательно.

— Потому, что нужно быть круглым идиотом, чтобы действовать подобным образом. Вор должен был бы поставить дубликат чаши в сейф, запереть его, положить ключ ко мне в карман, забрать подлинную чашу и исчез… удалиться. Тогда я мог бы не заметить подмену. Но нет, согласно этой теории, он привлекает внимание к факту кражи, оставляя сейф открытым и поддельную чашу стоящей передо мной. Это не срабатывает не только как теория, но и как данность реальности, поскольку у нас по-прежнему настоящая Чаша Кавалера.

Можно было почти что слышать, как Том разбивает вдребезги одну версию за другой.

— Слушайте, сынок! — заговорил Г. М., потирая пальцами виски. — Откуда у вас берется столько блестящих идей?

— Это легко, — ответила за мужа Вирджиния. — Мы с Томом обожаем детективные истории. Верно, Том?

— Верно, — согласился молодой человек, теперь так же рассеянно поглаживая жену по спине. — Но эти истории должны быть качественными — содержать замысловатую проблему, которую вам честно предоставляют возможность решить.

— И не нужно говорить, что это психологические этюды, когда автор просто не умеет писать.

— Правильно! — снова согласился ее муж. — Плохо, когда читателя заставляют переживать из-за того, повесят ли невиновного и соблазнят ли героиню. Для чего еще существуют героини, как не для того, чтобы их соблазняли? Главное — тайна. Книгу не стоит читать, если тайна слишком проста или отсутствует вовсе.

— Погодите! — прервал сэр Генри Мерривейл. Следует признать, что старый маэстро был слегка возбужден. — Вы слышите это, Мастерс?

— Нет!

— Заткнитесь. Чашу должны были украсть, иначе все теряет смысл! Почему же ее не украли?

— Не важно, почему ее не украли, — ответил старший инспектор. — Как мог кто-то войти и украсть чашу, которая не была… хррм! Это становится для меня слишком сложным.

Лицо Г. М. приобрело величавое и суровое выражение.

— Ну, вам за это отвечать, Мастерс. Я больше не могу уделять время такому простому и легкому делу. Раскрывайте его сами! Черт побери, уже скоро обед, а этим вечером я должен репетировать матросские песни! — Он снова апеллировал к учителю музыки. — Не так ли?

Но синьор Равиоли, дрожа от возбуждения, отказался поддерживать его.

— Н-н-нет! — заявил он со страстью. — Я тысячу раз говорил вам, что вы репетировать слишком много! Вы потерять голос, и тогда плакать ваш концерт!

— Господи! Вы думаете, я могу потерять голос?

Синьор Равиоли вскочил на ноги:

— Прекрасная молодая леди! Прекрасный молодой джентльмен! Невежественный коп думать, что этот молодой человек безумен, как постельный клоп! Почему вы не помогать? Почему вы не видеть ключ в эта песня?

— Какой ключ? В какой песне?

— «Он мертв, но не хочет лежать»!

— Кто?

— Эта призрак! — закричал синьор Равиоли вне себя от столь очевидной тупости. — Звенеть цепями! Передвигать чашу!

— Сынок, вы всерьез пытаетесь убедить меня, что призрак сэра Бинга Родона отпер сейф и вынул чашу?

Усмешка Мастерса была настолько саркастической, что Том Брейс закрыл глаза, и было слышно, как он считает до десяти.

— Я приму это объяснение, — предложил Мастерс. — Если лорд Брейс не ходит во сне, то только призрак мог передвинуть чашу. Но не приписывайте мне лишнее! Я не утверждаю, что лорд Брейс безумен.