— Гони!

— Разрешите узнать, в каком направлении?

— На Берлин!

Еще через четверть часа дворецкий уже катил по столице Германии и косил глаз, ожидая указаний.

— На набережную Хафеля, в район лодочной станции, — подсказал Хортов.

— На Хафеле три лодочных станции…

— Мне нужно на ту, где в апреле сорок пятого стояла зенитная батарея.

Шофер посмотрел на него с интересом, однако ничего не сказал.

— Да, я знаю это место.

— Вы же провинциальный житель, Шнайдер? Откуда такие знания столицы?

— Я хорошо знаю историю последнего похода на восток и обратно, — признался шофер. — Печальную историю для немцев. После войны каждый немец стал аналитиком, и я много лет пытался понять, почему мы потерпели поражение, много читал, учил русский язык… Мы были слишком самоуверенны… Вам это интересно, господин Хортов?

— Разумеется, хотя подобные выводы я уже слышал от немцев. Вы не очень оригинальны, Готфрид.

Белая лодочная станция сохранилась, скорее всего, в старых размерах, поскольку особняк сразу же за ней был цел, хотя с другой стороны его подпирал высотный гостиничный комплекс. Хортов прогулялся вдоль кованого заборчика, осмотрел усадьбу — маленький сад на береговом склоне, за ним белесая вода, а на той стороне новые ряды фешенебельных домов…

Томас фон Вальдберг жил здесь несколько лет, будучи принятым в чужую семью…

Пожилая женщина во дворе заметила интерес незнакомца, подошла к калитке.

— Простите, фрау, кто живет в этом доме сейчас? — спросил Хортов.

— Здесь живут Крюгеры, — произнесла она, готовая сама задавать вопросы.

— И как давно живут?

— О, почти двадцать лет. Он — муниципальный служащий…

— Спасибо, — Андрей круто развернулся и пошел к машине.

Женщина осталась у калитки, глядя вслед с настороженным любопытством.

— Поехали! — скомандовал он, усаживаясь сзади. — Вам можно доверять тайны, Шнайдер?

— Разумеется, господин Хортов!

— Тогда поехали по бардакам!

Андрей говорил по-русски, и шофер, должно быть, не понял.

— Куда поехали?

— В публичные дома! Ты помнишь, Готфрид, как выглядят проститутки?

Тот не ожидал такого и обескуражено замолчал. Андрей хлопнул его по плечу.

— Не бойтесь, жена не узнает. И моя тоже… Так вы знаете, где есть бордели в Берлине?

— Да-да, я помнил… Но вы же приехали к жене! Которую долго не видели!

— Не кричите, нас могут услышать.

Шнайдер перешел на шепот.

— У вас такая очаровательная жена, господин Хортов…

— Жену следует беречь, Готфрид. И пользоваться проститутками. У нас в России сейчас только так делается, и мы очень рады завоеваниям западной демократии. Даже в сельской местности существуют нелегальные бордели. Неужели в Берлине мы не найдем?

Шнайдер сделал вид, что вспоминает.

— У меня есть одна знакомая женщина, — наконец сообщил дворецкий. — Всего сорок семь лет… Могу отвезти к ней.

— О, нет! Всякая связь со свободной женщиной обязывает к продолжению отношений. С проститутками намного проще. Неужели ты не испытал это во времена штурмовых отрядов?

— Да-да, разумеется! — Шнайдер огляделся. — Но мой возраст, господин Хортов!.. — и зашептал: — Однажды видел вывеску. Мужской клуб, но на витринах сидят красотки…

— Поехали!

Дорогой Шнайдер начал рассуждать.

— Женщины в Германии весьма холодные. В них нет славянского огня в постели, нет их безумия… Да… Моя жена перестала быть женщиной в сорок лет. Но когда я был в Курске, то соблазнил украинку пятидесятитрехлетнего возраста! Ее звали Акула.

— Может быть, Акулина?

— Может быть, — мечтательно сказал он. — Какая была женщина! Ночью кормила меня борщом…

Житель провинциального города отлично знал Берлин и привез точно к борделю с девушками на витрине. Хортов походил вдоль нее, выбрал одну в черных чулочках, похожую на славянку, и написал на стекле «Russ?» Она радостно и согласно закивала. Андрей вошел в двери, девица уже встречала на мраморной лестнице, протягивая ему руку. И тут же молодая бандерша показывала ему купюру в сто марок. Хортов заплатил деньги и пошел за зовущей рукой.

— Как твое имя? — уже в номере спросил он.

— Меня зовут Ада, милый, — с явным болгарским акцентом проговорила она. — Говори, что я должна делать?

— Я хочу тебя за одно имя, — Андрей вспомнил ответственную секретаршу Аду Михайловну. — Как звали твоего отца?

— Теодор, — не сразу призналась она.

— Жаль, ты обманула. Я спросил, русская ли ты?

— Но мы же очень близки, я из Болгарии, — залепетала она, оглаживая грудь. — Мы славяне… Я сделаю все, что ты захочешь.