— Хорошо, — сказала Лина. — Теперь надо как-то его доставить.

Она помолчала, прислушиваясь к себе: а хватит ли у нее на все это храбрости? И решила, что хватит, хотя храбрость эта была очень сильно разбавлена страхом и волнением.

— Давай я отнесу, — сказала она, протя гивая руку. — В конце концов, я же вестник. Я знаю всякие закоулки, где меня никто не заметит. — Внезапно ее осенило: — Дун, ведь Клэри, наверное, дома! Может быть, спря таться у нее? Она поможет нам сделать заяв ление, и нам не придется уходить из города одним!

Дун упрямо помотал головой:

— Сомневаюсь. Она сейчас, скорее всего, готовится к празднику вместе со своим хором. Тебе надо будет всего лишь просунуть письмо ей под дверь.

Лина почувствовала: Дун совершенно не хочет, чтобы Клэри оказалась дома. Видимо, он твердо решил уходить по реке. Дун посмотрел на часы на стене класса:

— Уже третий час. День песни начинает ся в три. К этому времени все соберутся на Хакен-сквер, и улицы будут совершенно пусты. Я думаю, мы сможем незаметно добраться до Управления. Давай выйдем где-то в четверть четвертого.

— Ключ у тебя? Дун кивнул.

— Тогда я отнесу письмо Клэри и сразу назад, — сказала Лина.

— Давай. И потом мы немного подождем, а в три пятнадцать пойдем.

Лина с трудом вылезла из-за тесной парты, подошла к окну, слегка отодвинула штору и выглянула в окно. На улице не было ни души. В пыльном классе стояла тишина. Она подумала об отце Дуна: он наверняка придет в бешенство, увидев имя сына на этих объявлениях. А потом еще выяснится, что Дун бесследно исчез… Она подумала, что миссис Мердо, может быть, уже видела эти объявления и, наверное, испугается, когда стражи придут искать Лину. А когда Лина не вернется ночевать, она будет просто в ужасе. О Поппи она старалась вообще не думать — это было невыносимо.

— Давай письмо. — Лина взяла лист бума ги, аккуратно сложила его и сунула в кар ман. — Скоро буду, — сказала она, вышла из класса и направилась через вестибюль к задней двери.

Дун стоял у окна и следил за ней. Он отодвинул штору лишь настолько, чтобы видеть Пибб-стрит. Лина бежала, выбрасывая свои длинные ноги, и ее волосы развевались на ветру. Она добежала до конца Стоунгрит-лейн, и тут из-за угла Нэк-стрит вышли двое охранников. Лина бежала прямо на них. У Дуна душа ушла в пятки.

Один из охранников бросился вперед, растопырив руки, а другой заорал так, что Дун даже за несколько улиц услышал его:

— Это она! Держи ее!

Лина среагировала моментально. Она резко отпрянула, повернула назад, снова пролетела по Пибб-стрит, повернула на Скул-стрит и в мгновение ока скрылась. Охранники с криками гнались за ней.

Дун следил за происходящим, побелев от страха. Она бегает гораздо быстрее, чем они, внушал он себе. Она обведет их вокруг пальца — она знает все укромные местечки в городе. Он замер у окна, едва дыша. Только бы они не поймали ее, молился он. Только бы не поймали.

Когда Лина увидела стражей и услышала их крик, она даже не успела испугаться. Она сразу побежала так быстро, как никогда еще не бегала, ее сердце бешено колотилось. Охранники гнались за ней и громко кричали, и она поняла, что если рядом окажутся их товарищи, то они тоже побегут за ней. Нужно срочно найти убежище. Она выбежала на Билболио-сквер — может быть, там есть какое-то укрытие, где она может затаиться? И вдруг она отчетливо услышала слова Дуна: «Библиотека. Она почти всегда открыта, даже в праздники». У Лины не было времени думать. Она не стала спрашивать себя, захочет ли старый библиотекарь Эдвард Покет спрятать ее. Да и есть ли вообще в библиотеке где спрятаться? Она просто взбежала по ступеням и рванула на себя дверь.

Но дверь не открылась. Лина бешено вертела ручку, она дергала и толкала дверь, и, только когда на площадь с топотом выбежали стражи, она заметила записку, приколотую к косяку: «В День песни закрыто».

Стражи были совсем близко. Если она побежит, они увидят ее. Лина вжалась в стену, надеясь, что они не заметят ее.

Но они заметили.

— Вот она! — заорал один из стражей.

Она попыталась проскочить у него под рукой, но он успел схватить ее за плечо. Она вырывалась и дралась, но тут подоспел старший страж и схватил ее за другую руку — его пальцы были как железные.

— Прекратить сопротивление! — загремел старший страж.

Лине удалось дотянуться до его жесткой бороды, и она дернула за нее изо всех сил. Старший страж зарычал от боли, однако не выпустил ее. Он рванул ее вперед, почти оторвав от земли, и вместе с другим охранником поволок ее через площадь.

— Мне больно! — кричала Лина. — Пустите! Уберите свои лапы!

— Поговори еще, — прошипел старший страж. — Разберемся, когда тебя отпускать. Будем держать, пока не приведем куда надо.

— Это еще куда? — спросила Лина с вызовом. Она так разозлилась на свое невезение, что даже забыла о страхе.