Но всему этому конец: теперь мусор стерегли стражи, не разрешавшие никому рыться в нем. Совсем недавно была официально учреждена новая профессия — просеиватель мусора. Изо дня в день команда просеивателей методично сортировала кучи отбросов в поисках хоть чего-то полезного. Иногда они находили ножку от стула, которая могла пригодиться при ремонте оконных рам, или кривой гвоздь, способный еще послужить крючком для одежды. Даже отвратительные грязные тряпки можно было отмыть и латать ими дыры в занавесках или матрасных чехлах. Раньше Лина об этом как-то не задумывалась, но теперь все чаще задавала себе вопрос: а зачем они нужны, эти просеиватели? Уж не потому ли они появились, что в Эмбере и в самом деле абсолютно всего не хватает?

За мусорной свалкой совсем ничего не было — только обширные Неведомые области, и мрак простирался во все стороны бесконечно.

Повернув на Диггери-стрит, Лина увидела в конце улицы длинные приземистые теплицы. Они были похожи на огромные железные бочки, разрезанные вдоль и уложенные на землю. Ее сердце забилось сильнее. Ведь оранжерея в каком-то смысле была ее родным домом.

Лина прекрасно знала, где искать Клэри, и сразу направилась к теплице номер один. Она заглянула в маленький сарайчик для инструментов рядом со входом в теплицу, но там никого не было. Вдоль стен одиноко стояли грабли и лопаты. Она вошла в теплицу, и на нее повеяло теплым, мягким запахом земли и растений. Как же она любит это место! По привычке она подняла глаза вверх, словно надеясь увидеть отца: вот он стоит там под потолком на вечной своей стремянке, настраивая систему орошения, разбирая сломавшийся датчик температуры или просто меняя осветительную трубку.

Освещение в оранжерее было не таким, как на улицах города. От длинных трубок, протянутых вдоль свода, исходил резкий белый свет. Зелень листьев казалась в этом свете такой яркой, что резала глаза. Когда-то Лина бывала здесь часто. Она часами бродила по посыпанным гравием дорожкам между овощными грядками, нюхала листья, погружала пальцы во влажную землю и училась различать растения по виду и запаху.

Она рассматривала стручки фасоли и гороха с их кудрявыми усиками, темно-зеленый шпинат, кокетливую бахрому латука и твердые нежного оттенка кочаны капусты. Некоторые из них были просто огромные — с голову младенца. Но больше всего она любила растереть пальцами листик помидора и вдыхать его едкий мучнистый запах.

Длинная прямая дорожка вела через теплицу. На ней Лина и нашла Клэри, склонившуюся над грядкой моркови. Лина подбежала к ней, и Клэри улыбнулась, отряхнула с пальцев землю и выпрямилась.

Клэри была высокой крепкой девушкой, с большими натруженными руками, квадратным подбородком и широкими плечами. Ее каштановые волосы были подстрижены в короткое каре. На первый взгляд она казалась грубоватой и неприветливой, но в действительности все было наоборот. «Ей просто с растениями легче, чем с людьми», — говаривал отец Лины.

Клэри была очень сильной и очень застенчивой — такие люди обычно много знают, но мало говорят. Лине она всегда нравилась. Даже когда Лина была совсем маленькой, Клэри умела найти ей какое-нибудь интересное занятие — выдергивать молодую морковку или обирать жуков с капустных листьев. А после смерти родителей Лина пользовалась любой возможностью, чтобы прийти поболтать с Клэри или просто молча поработать рядом с ней. Работа с растениями гнала прочь грустные мысли.

— Фу-ты ну-ты! — сказала Клэри, широко улыбаясь и вытирая руки о свои невероятно грязные рабочие штаны. — Так мы, значит, теперь вестники?

— А ты думала! — гордо ответила Лина. — И я здесь, если хочешь знать, по работе. У меня для тебя сообщение, — добавила она официальным тоном, — от Арбина Суинна: «Пожалуйста, добавьте к моему заказу еще две корзины картофеля и две корзины капусты».

Клэри нахмурилась.

— Я не могу этого сделать, — сказала она. — То есть капусту я добавлю, но картофеля — разве что маленький пакет.

— Почему? — спросила Лина.

— Ну, у нас тут кое-какие проблемы с картошкой.

— Что случилось? — спросила Лина.

У Клэри была привычка отвечать на любой вопрос максимально лаконично. Приходилось задавать вопрос несколько раз, прежде чем она убеждалась, что вы правда хотите знать, а не спрашиваете просто из вежливости. Тогда она начинала объяснять, и сразу становилось понятно, как много она знает и как сильно любит свою работу.

— Я покажу тебе, — сказала Клэри и под вела Лину к грядке. Зеленые листья карто феля были сплошь покрыты черными пят нами. — Какая-то новая болезнь. Никогда раньше такого не видела. Когда выкапыва ешь клубни, они внутри не твердые, а почти жидкие и очень плохо пахнут. Я собираюсь выкопать и выбросить все, что есть на этой грядке. А незараженных грядок осталось очень мало.

Ни одна трапеза в Эмбере не обходилась без картошки — вареной, печеной, пюре. Раньше ели и жареную — пока в городе не кончилось масло.

— Я не переживу, если у нас больше не будет картошки, — простонала Лина.

— Я тоже, — вздохнула Клэри.

Они присели на краешек картофельной грядки и немного поболтали: о Лининой бабушке и о Поппи, о новых ульях, с которыми у Клэри масса хлопот, и о сломанной системе орошения.

— Она не работает с того самого дня… — Клэри запнулась и искоса взглянула на Лину. — Ну, в общем, давно, — закончила она смущенно.