— Фред Астер.

Брат Костяшки поморщился. Почесал перебитый нос.

— Лучше бы ты не говорил мне насчет «Чая вдвоем». Теперь, когда утром аббат обращается к нам, я только и жду, что он вот-вот начнет приплясывать.

— Когда они узнали, что брата Тимоти нет?

— Я не увидел его во дворе перед Matins. К Lauds он все еще не показался. Вот я и выскользнул из церкви, чтобы проверить его комнату. Под одеялом лежали подушки.

— Подушки?

— Прошлой ночью, в луче карманного фонарика, подушки вполне сошли за брата Тимоти.

— Зачем он это сделал? Отбоя у нас нет. Проверки, все ли на местах, тоже.

— Может, Тим этого и не делал. Кто-то другой положил подушки под одеяло, чтобы выиграть время, не дать нам понять, что Тима нет.

— Время для чего?

— Не знаю. Но если бы прошлой ночью я увидел, что его нет, то понял, что именно его ты нашел во дворе, и разбудил бы аббата.

— Он был тяжелый, все так.

— «Кит-кэтовский» живот. Если бы об исчезновении брата стало известно во время моей ночной проверки, копы приехали бы сюда гораздо раньше, до того, как навалило столько снега.

— Теперь найти его сложнее, — кивнул я. — Он… мертв, не так ли?

Брат Костяшки уставился в камин, где не горел огонь.

— По моему профессиональному мнению, да.

Я слишком часто видел смерть. Убежал от нее в этот монастырь, но, разумеется, убегая от нее, прибежал в ее объятья.

От жизни уйти можно, от смерти — никогда.

Барашек зари превратился в утреннего льва, когда внезапный порыв ветра тряхнул окна гостиной, щедро бросив в них снегом. Снегопад превратился в буран.

— Мне нравился брат Тимоти, — вздохнул я.

— Милый был парень, — согласился Костяшки. — Так очаровательно краснел.

Тут меня осенило.

— Кто-то положил подушки под одеяло на кровати брата Тимоти не только для того, чтобы его не начали искать ночью, пока землю не завалило снегом. Убийца выигрывал время и для того, чтобы завершить приготовления к тому, ради чего он сюда и пришел.

— Кто он? — спросил Костяшки.

— Я говорил вам, сэр, я — не ясновидящий.

— Я не про ясновидение. Подумал, что у тебя есть какие-то зацепки.

— Я и не Шерлок Холмс. Лучше мне поговорить с полицией.

— Может, тебе стоит подумать, а правильное ли это решение.

— Но я должен рассказать им, что случилось.

— Ты собираешься рассказать им о бодэчах?

В Пико-Мундо Уайатт Портер, начальник полиции, относился ко мне как отец. Он узнал о моем даре, когда мне исполнилось пятнадцать.

Не вдохновляла меня эта идея, сидеть перед шерифом округа и рассказывать ему, что я вижу мертвых, а также демонов, похожих на волков и постоянно видоизменяющихся.

— Чиф Портер может позвонить местному шерифу и поручиться за меня.

На лице брата Костяшки читалось сомнение.

— И сколько на это потребуется времени?

— Не так уж и много, если я быстро свяжусь с Уайаттом.

— Я не про то время, которое потребуется чифу Портеру, чтобы сказать местным копам, что ты — не мошенник. Меня интересует, как скоро местные копы в это поверят.

Я понимал, о чем он. Даже Уайатта Портера, интеллигентного человека, умницу, который знал мою бабушку так же хорошо, как и меня, пришлось убеждать, когда я пришел к нему с информацией, позволившей успешно завершить зашедшее в тупик расследование убийства.

— Сынок, никто, кроме тебя, бодэчей не видит. Если детей или нас всех кто-то или что-то может убить, только у тебя есть шанс определить, что, где и когда должно случиться, только ты можешь это предотвратить.

На паркетном полу лежал псевдоперсидский ковер. У меня под ногами расположился вытканный дракон.

— Не нужна мне такая ответственность. Не могу брать ее на себя.

— Бог, похоже, думает, что можешь.

— Девятнадцать трупов, — напомнил я ему.

— А могло быть больше двухсот. Послушай, сынок, не думай, что все копы такие же, как Уайатт Портер.

— Я знаю, что не все.

— В эти дни копы думают, что законы — это все. Копы не помнят, что однажды люди получили законы с небес и тогда эти законы не состояли только из «нет» и «нельзя», но являлись образом жизни и причиной, по которой следовало жить так, а не иначе. Копы теперь думают, что только политики создают и переделывают законы, поэтому и не следует удивляться тому, что некоторым людям на законы наплевать. Далеко не все слуги закона не понимают истинную причину, по которой законы нужны. И если ты выложишь свою историю не тому копу, он никогда не поймет, что ты на его стороне. Никогда не поверит, что у тебя особый дар. Такой коп подумает, что ты не в своем уме, что такие, как ты, мешают нормальной жизни мира. Он не поверит тебе. Не сможет поверить. Что будет, если он упечет тебя в тюремную камеру или в психушку? Что мы тогда будем делать?