Солнце и ветер.

– Морские черепахи понимают и знают, как смешивать различные элементы.

– Ей нужна вода, – заметила Грэма.

– Мы спускаемся вниз и скоро встретим ручей, – отмахнулась Ливиза.

Мы шагали вперед, навстречу цветной капусте облаков.

Грэма и я по очереди тащили фургон. Не знаю, каково это – тянуть его в гору, но когда идешь вниз, передок фургона подталкивает тебя в плечи, и ноги подкашиваются от усилий сдержать бег колес.

До чего же неприятно носить упряжь: ты не можешь быстро бежать, ты несвободен. Скован тяжелым фургоном.

Как-то я оглянулась и увидела крепко спящую Ливизу, которая лежала бок о бок с Кошкой.

Я вдруг обнаружила, что способна думать, как Ливиза, и сказала Грэме:

– Я не умею стрелять. Так что смотри в оба.

Поэтому мне пришлось в одиночку тащить фургон, а Грэма стояла над Ливизой с винтовкой в руках, и я не знаю, кто из нас был лучшей мишенью.

Склон стал круче, и мы вошли в узкую долину, скорее, промоину между утесами. Ветер постоянно менялся, одолевая нас кошачьей вонью.

– Они вернулись, – сказала я Грэме.

Запах пробудил Ливизу.

– Спасибо, – сказала она. – Вам обеим следовало бы присоединиться к остальным.

Она тяжело спрыгнула на землю и пристально вгляделась в меня. В глазах плескалось что-то вроде извинения.

– Чува там одна.

Грэма дважды подтолкнула меня коленом. Ливиза была права. Пока мы взбирались наверх, к остальным, я заметила:

– Коты не могут покидать свою территорию.

– Они преследуют Ливизу. Хотят покончить с Мэй.

Иными словами, Ливиза притягивала к нам Котов.

– Только другим не говори, – попросила я.

Стена лиц над нами, на вершине холма, расступилась, чтобы вобрать нас, и сомкнулась снова. Мы нашли Чуву, игравшую со своими сверстниками. Она забыла Котов, Ливизу, все на свете, громко хохотала и дергала меня за гриву. Мы пустились в путь и постепенно догнали Ливизу. И услышали, как они с Кошкой о чем-то шепчутся.

– О чем, спрашивается, могут они беседовать? – спросил Рейо, мой кузен.

– О том, как вкусна конская плоть, – бросила Венту.

Чува озабоченно нахмурилась:

– Все говорят, Ливиза плохая.

Я погладила ее, попыталась объяснить и обнаружила, что не могу найти слов.

– Ливиза хочет учиться.

Вот все, что я смогла выдавить.

Дорогу пересек ручей, и Форчи объявил привал. Ливиза тоже подошла к ручью и, не снимая упряжи, нагнулась, пытаясь напиться. Негромкое журчание воды в безопасном, мелком ручье мгновенно вызвало суматоху. Мы столпились на берегу, наклоняясь и отталкивая головы соседей. Грэма поднялась на холм, чтобы расчистить себе место, и оказалась в самом хвосте. Самой возможной жертвой. Я едва не крикнула:

– Грэма, возвращайся!

И уже открыла рот, когда три Кота набросились на нее. Весь табун немедленно попятился, словно дым, уносимый ветром. Два кота вцепились ей в задние ноги. Один пытался разорвать глотку.

Она мертва. Грэма мертва!

Я была в этом уверена. И поэтому заметалась, подгоняемая внезапным порывом помочь бедняжке.

Но тут раздался треск выстрелов. Те двое, что схватили ее сзади, взвыли и были отброшены назад. Один откатился и бросился бежать, другой перевернулся через голову и застыл.

Каким-то чудом третья пуля пронзила Кота, висевшего на груди Грэмы, и не задела ее. Я оглянулась на фургон и увидела: Ливиза бьется в упряжи, не в силах подняться на дыбы или дотянуться до винтовки.

В задке фургона, высунув голову и винтовку над бортом, стояла Мать-Кошка.

Грэма тряслась и трепетала. Мышцы под шкурой непрерывно сводило судорогами. Округлившиеся глаза обвело белым. Она была в такой панике, что даже не дышала.

Я отчетливо представляла ее чувства.

Я ободряюще заржала раз-другой, пробираясь к ней. Касаясь ее.

Она издала долгий болезненный стон. Я прикусила ее холку.

– Пойдем, дорогая. Пойдем, – процедила я сквозь стиснутые зубы и повела ее назад, к остальным, вниз по ручью. Ее прерывистое дыхание больше походило на всхлипы.

Никто не посочувствовал Грэме. Мало того, другие Лошади отскакивали с дороги, словно в руках у нас были пылающие факелы. Грэма кивнула, давая понять, что все в порядке, и я отпустила ее. Она все еще дрожала, но осторожно сделала несколько шагов – опробовать израненные задние ноги. Я сняла с нее узелок со снадобьями и вынула настой коры, чтобы промыть раны.