– Ты разве не идешь?

Арно оторопел. Об этом он даже и мечтать не смел.

– Да, иду, – растерянно пробормотал он, вскочил, схватил под мышку узелок с книжками и вместе с Тээле вышел из школы.

Проходя через двор, они увидели, как Тоотс пытается насильно навязать Визаку тот самый обруч, который Арно утром принес в школу. Тоотс уже сбавил цену до крайнего предела – до одной копейки, но, несмотря на это, Визак все еще колебался, делая плаксивую мину. В конце концов Тоотс добавил от себя ещё один „алмаз“ – так он называл свои камешки, – и сделка состоялась.

– Что ты такое сказал кистеру вместо „Метузала“, что он стал ругаться? – спросила по дороге Тээле.

– Кистер? – переспросил Арно. – Кистер этот просто Коротышка, его так все и называют – Юри-Коротышка.

– Почему?

– Не знаю. Должно быть, потому, что он короткий, как обрубок.

– А что ты ему сказал? Мет… мет…

– Металл.

– Что такое металл?

– Откуда мне знать. Тоотс говорит, будто это черное дерево, из которого индейцы выжигают себе луки.

– Ой, Тоотс этот – прямо страшный человек. Только и знает своих индейцев.

– Конечно, страшный. Да еще такую чушь болтает… – Арно решил, что настал подходящий момент, когда можно укрепить свои позиции. – Да, такую чушь болтает, что прямо уши вянут.

– А что он сказал?

– Что он сказал… да сказал, будто хочет на тебе жениться.

Тээле вся залилась румянцем. Вначале она не могла вымолвить ни слова, но потом, оправившись от смущения, стала, к великой радости Арно, вовсю поносить Тоотса.

– Ишь чего этот бес болтает! Вот возьму да расскажу кистеру, тогда увидит, как ему достанется.

– Да нет, жаловаться на него не стоит, примирительно сказал Арно. Он боялся, что если Тээле пойдет жаловаться, Тоотс впутает в это дело и его. – Нет, жаловаться не стоит, это нехорошо. Мы ему и сами всыплем.

– Да кто с таким дикарем справится? – с сомнением в голосе спросила Тээле.

– Справимся. Если еще Тыниссон мне поможет – справимся наверняка.

– Ну, тогда конечно. А если Тоотс пойдет жаловаться и учитель спросит, за что вы его побили, – что ты тогда скажешь?

– Тогда…

– Да, то-то и оно…

– С какого конца ни возьмись за это дело, все равно выходит одно и то же. Арно стало ясно, что Тоотс и в огне не сгорит, и воде не утонет. Некоторое время они продолжали шагать молча, потом Арно начал снова:

– Скучно было утром идти одной? Скучно. Почему ты меня не подождал?

– Я… я думал, что ты больше не захочешь со мной ходить.

– Ну, почему же.

– Ты хочешь, чтобы я завтра утром ждал тебя?

– Хочу.

– А если бы вместо меня был Тоотс, ты ходила бы с ним вместе?

– Нет. С этим индейцем я бы и шагу вместе не сделала.

Этого было достаточно. Арно чуть не вскрикнул от радости. Он проводил Тээле до ворот ее двора и только отсюда повернул вдоль межи и пошел к себе. Хозяйка хутора Рая, которая как раз в это время была во дворе и видела его рыцарский поступок, сказала своим домашним:

– Какой славный паренек этот саареский Арно – провожает нашу Тээле до самых ворот.

Звонарь паунвереской церкви был довольно странный человек. Вечно он что-нибудь продавал; если нечего было продавать, разыгрывал что-нибудь в лотерее; а когда и для лотереи ничего мод рукой не оказывалось, он уходил в кабак, напивался и лез в драку. Один глаз ему во время драки уже выбили; другой, правда, оыл еще цел, но кое-кто говорил: „Долго ли он у Либле удержится, скоро вылетит и этот. Либле дай хоть сотню глаз, все равно через год ни одного не останется“.

Сам Либле на такие насмешки отвечал коротко:

– Вы лучше помалкивайте, я ваших глаз себе взаймы не прошу. Смотрите, чтоб у самих рожи целы остались.

В воскресенье, через несколько дней после того как Арно проводил Тээле до ворот ее двора, этот самый Либле устроил у себя великолепнейшую лотерею. В числе разыгрываемых вещей был даже пистолет.

Как известно, все заправские торгаши уже в воздухе ловят вести о том, где что продается и покупается; так было и с Тоотсом. Он тоже явился на лотерею. Купил он всего каких-нибудь два билетика, да и за те уплатил орехами, но именно он и выиграл пистолет. Впоследствии, уже после лотереи, рассказывали, что Тоотс вел себя там совсем как взрослый мужчина; он изрядно выпил, с важным видом закурил сигару, танцевал и орал: „Ю-ххей!“ Но все это не столь важно. Вернемся в школу.

В понедельник утром слух о том, что Тоотс выиграл пистолет, распространился среди ребят, точно степной пожар. Когда Тоотс явился в школу, ему была устроена торжественная встреча. Он стал героем дня. Куда бы он ни шел, за ним тянулась огромная толпа мальчишек – всем не терпелось увидеть его замечательное оружие. Сам Тоотс тоже проникся сознанием важности своей персоны: он держался подобающим образом и беспрестанно повторял:

– Да, ребята! Скоро вы меня больше не увидите. Стану я еще здесь торчать! Что мне стоит – поеду и буду краснокожих щелкать!