Шрифт:
– О'кэй, я попал. Ты счастлив? Ну, а теперь будешь чинить машину или нет?
Губы Даррелла вновь расплылись в чернозубом подобии улыбки – похоже, иначе он улыбаться просто не умел. Даррелл с силой захлопнул капот.
– Эй! Полегче.
– Да, я могу починить твою машину. Но надо найти подходящий патрубок. Это займет некоторое время…
– Сколько?
– Некоторое время.
Джон чувствовал, как плавятся его мозги.
– А сейчас сколько времени?
– Двадцать минут одиннадцатого.
– Боже! Двадцать минут одиннадцатого, а жара не меньше девяноста градусов.
– Девяносто два. [2] Пару лет назад такое пекло стояло почти неделю…
Джон промокнул лоб бинтом.
– Что у тебя с рукой?
– Так, несчастный случай.
– Тебе следовало быть осторожнее. Вот, помню, как-то я…
– Да, ты прав. Здесь поблизости можно достать выпивку?
– На автостоянке. Выбор небольшой, но что-нибудь найдешь.
2
92° по Фаренгейту – около 33° по Цельсию.
– Я вернусь. А ты позаботься пока о моей машине, ладно?
– Это всего лишь железо…
– Это не железо. Это «мустанг»-кабриолет шестьдесят четвертого года. [3] – Джон взял с заднего сиденья дорожную сумку и перебросил ее через плечо. – Вот и пораскинь мозгами, в чем разница между тобой и мной и почему ты живешь здесь, а я просто проезжаю мимо.
Джон направился в сторону города.
Даррелл проводил его взглядом и сплюнул.
3
Имеется в виду первая модель популярного спортивного автомобиля «форд-мустанг», днем рождения которого считается 9 марта 1964 г. Эта модель была достаточно скоростной (200 км/ч), по размерам заметно меньше других спортивных четырехместных автомобилей и имела два типа кузова – хардтоп и кабриолет.
– …твою мать!
Теперь это была уже не мольба – грязное, злое ругательство сорвалось с губ Джона.
Прогулка в город заняла минут двадцать. А может, под лучами нестерпимо палящего солнца только показалась такой долгой. В любом случае у Джона появилась возможность обдумать свое незавидное положение – удача явно отвернулась от него. Сложись все иначе, рулил бы он сейчас куда-нибудь в Сан-Диего или на Гавайи – как звали ту девчонку, которую он там трахнул? – а вовсе не обратно в Вегас.
Повезло еще, что жив. Вдвойне повезло, что удалось дотянуть до Харлина. Джон потер забинтованную руку. Шли дни, но она по-прежнему ныла. Впрочем, тревожила даже не сама рука, а скорее воспоминание о болевом шоке, затаившееся где-то в глубинах подсознанья. Закрывая глаза, он переживал все заново. Так, без двадцати одиннадцать. Час или около того уйдет на ремонт «мустанга». Есть время, чтобы перекусить и прийти в себя. Затем снова в дорогу, и через несколько часов он будет в Вегасе. Времени достаточно. Он намеревался добраться туда к концу дня, значит, у него в запасе не меньше двенадцати часов.
Времени достаточно, Джон, повторял он, словно пытаясь убедить себя в том, что это действительно так.
Мимо, подняв облако пыли и обдав Джона мелким гравием, пронеслись два мотоцикла. Он прикрыл лицо рукой, закашлялся и выругался вслед мотоциклистам. Слова утонули в грохоте моторов.
Стоп: вроде город или что-то похожее. Череда магазинов, почта/автостанция, стоянка грузовиков. Даже не верится. Хоть сплюнь через левое плечо, благо ветер в спину. Но впереди действительно автостоянка, и там есть пиво – вполне сгодится, чтобы эта сраная дыра не казалась совсем уж мерзкой. Джон провел языком по пересохшим губам и направился к…
– Эй ты!
Старик на обочине. Рваная одежда. Солнцезащитные очки. На лице, словно искусно вырезанные на дубленой коже, проступают морщины. Рядом лежит немецкая овчарка.
– Чего тебе надо, старик?
– Не называй меня так. Ты что, совсем никого не уважаешь?
– Чего тебе надо?
– Да всего ничего. Надо, чтоб ты сбегал через дорогу, вон к тому автомату и принес мне бутылочку газировки.
Старик показал пальцем в сторону автомата, стоявшего напротив почты/автостанции.
– А сам что, не можешь?
– Нет, черт возьми! Сам не могу. Я слепой, разве не видишь?
– Извини, я не…
– Что, по-твоему, я тут делаю в этих очках? Загораю, что ли?
– Не знаю. Думал, ты просто глаза от солнца предохраняешь.
– У меня нет глаз. Хочешь убедиться?
– Боже упаси!
– Я потерял их на Окинаве. Воевал там. Проливал свою кровь и лишился глаз, и все для того, чтобы ты мог стоять тут и смеяться надо мной.