Да Фредерик и не был таким сумасбродным идиотом. Но в момент, когда стало известно о наследстве, какая-то часть его существа уже знала, что он должен вернуться туда – в прошлое.

Это странное, неизвестно откуда свалившееся наследство намекало на некое обстоятельство, зову которого противиться он не мог. И именно потому, что в этом была загадка.

К добру или не к добру (а судя по всему, именно не к добру), его снедала жажда получить ответ на любой вставший перед ним вопрос. И не важно, было ли это связано с внутренним устройством паровой машины или исчезновением любимой булавки, Фредерик чувствовал настоятельную потребность удовлетворить свое ненасытное любопытство.

И вот он оказался здесь, промокший насквозь и подвергший опасности замечательную пару серых, за баснословную сумму купленную не далее как на прошлой неделе на аукционе «Таттерсоллз», вынужденный искать крошечную придорожную гостиницу, а точнее сказать, постоялый двор, по всей вероятности, кишащий блохами, и все ради того, чтобы удовлетворить свое чертово любопытство.

По всей вероятности, любопытство было большим грехом.

Дрожа и проклиная свою глупость, Фредерик проехал еще две мили, прежде чем углядел уединенную гостиницу, чья непомерно огромная вывеска гласила: «Герб королевы». Фредерик въехал во двор и порадовался тому, что конюшня здесь выглядела опрятной. По крайней мере, лошади его могли провести эту ночь в уюте, чего он искренне желал и для себя.

Остановив кабриолет, Фредерик выпрыгнул из него, как раз когда откуда-то с тыльной стороны дома вышел, прихрамывая, кряжистый старый грум, чтобы позаботиться о лошадях. Фредерик поморщился, ступив до блеска отполированными сапогами в жидкую грязь.

Неужели, черт возьми, здесь никто не понимает, как важно было правильно дренировать почву?

– Желаете, чтобы их поставили в конюшню, сэр, или вы долго не задержитесь? – спросил грум, придав своему худому лицу, обтянутому сухой морщинистой кожей стоическое выражение, его хитрые карие глазки щурились на дождь.

– Если найдется комната, я останусь на ночь.

– Да, комната есть.

Грум мотнул головой, указывая на строение поодаль, уже окутанное пеленой тумана.

– Ступайте в гостиницу, сэр, и потребуйте рома с маслом. Он лучший в графстве.

– Минутку! Прежде я должен проверить, хорошо ли устроены на ночь мои лошади.

Грум посмотрел на Фредерика со слабой улыбкой и поскреб подбородок.

– Они – высший класс, да, сэр?

Фредерик издал придушенный смешок, почти уверенный в том, что его только что попытались оскорбить.

– И что же это за класс?

Карие глазки грума блеснули, он отвернулся и направил лошадей и коляску к конюшне.

– Идемте, сэр. Мои кости не такие, как в молодости, теперь у них появилась привычка выть перед непогодой.

Выть? Это он о костях? Возможно, бедняга немного тронулся умом. Фредерик подождал, пока его лошадей не ввели в на удивление чистую конюшню.

– Разотрите их и убедитесь, что я не нанес им повреждений, – распорядился Фредерик.

Грум коротко фыркнул и занялся лошадьми. Фредерик продолжал внимательно наблюдать за его медленными методичными движениями, пока не убедился, что лошади в надежных руках.

Не обращая внимания на плачевное состояние своей промокшей насквозь, липнущей к телу одежды, Фредерик медленно обошел неосвещенную конюшню и был впечатлен хорошо отполированными бляхами и ровными рядами горшков с притираниями, аккуратно и в определенном порядке стоящими на полках.

Сняв с полки один из керамических горшочков, Фредерик глубоко вздохнул, чтобы ощутить запах мази, и попытался определить ее разнообразные ингредиенты. Как обычно, мысли обратились к делам. В Лондоне у него был знакомый, недавно заработавший состояние на запатентованном им новом сиропе от кашля. Возможно, и эта мазь могла принести доход.

Многие грумы сами составляли смеси, но последние несколько лет полные снобизма аристократы предпочитали заплатить целое состояние за товар, превосходство которого определялось дороговизной, а не приобретать то, что стоило несколько пенсов.

– Думаю, вам не стоит совать нос в дальний денник. Там я храню свои грязные секреты.

Фредерик обернулся и увидел старого грума, стоявшего со сложенными на груди руками и смотревшего на него.

– У вас поразительная коллекция мазей, – мягко сказал Фредерик. – Вы сами их готовите?

– Да-а. Мои собственные рецепты. Они просто чудодейственные, когда речь заходит о всякой хвори у животных, – с гордостью признал грум. – Нет никого в округе, кто бы не обращался ко мне в случае надобности. В том числе и господа.

– Эти рецепты у вас записаны?

Карие глаза старика подозрительно сощурились.

– У меня что, вместо головы репа? Я свои знания храню вот здесь. – Он постучал по лбу узловатым пальцем: – Отсюда их не украдут.

Фредерик ответил медлительной улыбкой. Если он хотел заняться производством чудодейственных мазей для лошадей, то их рецепт следовало держать в тайне.