— Конечно, сможет! Уверяю тебя, сможет! — воскликнул брат Дориан. Глаза его сверкали. — Но не она одна.

— Да, не одна, — подтвердил отец Телониус. — Но если прибавятся и другие инструменты и сила священной церемонии, чтобы противостоять злобным импульсам, которые вызывает богохульный ритуал этой ведьмы, мы надеемся создать такое напряжение пси, которое окажет ей достойное сопротивление.

— Но нас всего восемь человек, — со вздохом возразил Род.

— Вовсе нет, мы не одни, — торжественно провозгласил отец Телониус. — Сто двадцать монахов в нашем монастыре будут петь и играть, присоединяя свою надежду и ясность духа к нашим.

— Как это возможно? — поражено спросил Грегори.

— Таков талант нашего регента, малыш. Он умеет сливать музыку и направлять ее объединенную силу тем, кто в ней нуждается, как бы далеко это ни было. Он может действовать на очень большом удалении.

— Телечеловек? — спросил Род. — И вы все с ним связаны?

— Да, а он со всеми нами. У нас произойдет встреча сознаний, настоящий концерт.

— А чем поможем мы? — спросила Корделия.

Брат Дориан улыбнулся и стал доставать из многочисленных карманов своей одежды маленькие инструменты.

— Играйте на этом, как вам подсказывает душа. Тебе, младший, дудка, — он выдал Грегори деревянную дудочку. — А девушке арфа.

Корделия осторожно взяла деревянную раму, нежно погладила ее.

— Но я не умею играть!

— Ты только касайся струн: они настроены на гармонию. А для мальчика-воина — барабан, — брат Дориан передал Джеффри нечто вроде бубна без подвесок и палочку с утолщениями с обоих концов.

— Бей в такт с самыми низкими нотами. Ну, а тебе, старший сын, то, что полагается наследнику, — и он протянул Магнусу пластинку длиной в предплечье, с четырьмя клавишами для правой руки и шестью кнопками для левой. Магнус бережно принял ее, нахмурился и нажал на одну клавишу. В воздухе послышался мелодичный звук. Магнус едва не выронил инструмент.

— Но откуда мне знать, что нажимать?

— Ты уловишь импульс от меня, потому что у меня на клавиатуре есть такие же клавиши и кнопки.

— Но все-таки, как мы будем играть? — спросила Корделия. — Мы ведь никогда раньше не играли.

— В невинности молодости сокрыта большая сила, — отозвался брат Дориан.

Отец Телониус кивнул.

— Поэтому ваша невинность — самая большая угроза для тех, кто ищет зла. Поэтому они и стремятся так совратить молодежь.

Род оценивающе взглянул на монаха.

Ты как будто все очень хорошо спланировал, отец.

Само собой, — отец Телониус с улыбкой оторвался от сбора веток. — Для этого мы и были посланы, лорд Чародей: сдержать распространение этой злой музыки и совсем уничтожить ее, если сможем.

Род молча с минуту смотрел на него. Потом хмыкнул:

— Неудивительно, что вы нас нашли.

— И то правда, — улыбнулся брат Дориан. Неудивительно.

Роду хотелось спросить, зачем отец Телониус собирает ветки, но он решил, что не хочет этого знать.

Брат Дориан снова повернулся к младшим Гэллоугласам.

— Вы должны настроиться на меня, молодые люди, так, чтобы мы создавали гармонию вместе. И это слияние музыки несказанно усилит соединение наших сознаний.

— Но тогда мы тоже должны объединиться с тобой, — сказала Гвен.

— Естественно, — отец Телониус посмотрел им прямо в глаза, и неожиданно атмосфера накалилась. — Вы должны объединиться с нами, с детьми и с монахами в монастыре.

Род почти испуганно спросил:

— А на чем мы будем играть?

— Вы не будете.

Они молча долго смотрели на него. Потом Гвен спросила:

— Тогда что мы будем делать?

— Ты полетишь, подхваченная нашей мелодией, — сурово ответил отец Телониус, — потому что кто-то должен доставить Камень Чародея в это нечестивое место, чтобы сила ведьмы обратилась против нее самой.

Все молчали, детей охватил страх. Род не очень обрадовался, тем не менее он сглотнул и кивнул.

— Хорошо, отец. Давай его сюда. Кто-то должен ее остановить.

— Нет, — решительно вмешалась Гвен, — я пойду с тобой. Ты ведь для меня сотворил этот камень, супруг, — и она вышла вперед и склонила голову.

Отец Телониус кивнул, снял с себя цепь и протянул ее Гвен.

— Нет! — воскликнул Род. — Достаточно, если рискнет один из нас!

— Мне не нужна жизнь без тебя, — возразила Гвен. — Прошу тебя, отец.

Монах надел ей цепь на шею. Гвен распрямилась, потом повернулась к своему старшему.

— Если нам не повезет, позаботься о сестре и братьях.

Магнус, с огромными глазами, кивнул.

— А вы, — Гвен строго посмотрела на остальных, — уважайте его и слушайтесь.

Младшие медленно кивнули.