Шрифт:
— Была гадюка. Обычная такая, — Никита вытянул руку, сжал кулак, — вот с такенной головой и рисунком, зигзагами такими по телу.
— Я их с детства не переношу, — добавил я. — Не глюк, вправду была змея. Могла укусить, а что там у нее за яд?.. Это же змеюка мутантная, раз зимой не спит. Может, я сейчас и не разговаривал бы с вами.
Леха поджал губы. Обстановка разрядилась — он понял, что Никита меня спас.
Поправив оружие, он повернулся к чаще, прищурился.
— Ладно, нечего рассиживаться. Слушай задачу: идем в обход переправы на заимку Лесника. Двигаемся прежним порядком: Лабус возглавляет, дистанция три метра. Вперед.
Раз Леха сменил гнев на милость, значит, поверил Никите. Может, не во все поверил, но хоть отчасти… Это я переживать теперь буду, как Никиту отблагодарить за спасение, да и как Леху окончательно успокоить. Он ведь теперь мрачнее тучи будет. Знаю я его.
Я сам виноват, что задумал тряхнуть сталкера, а в итоге оказалось — обычный он романтик. Ну ничего, жизнь исправит в конце концов. Годы свое возьмут. И правильно Никита смолчал поначалу про ГСК в рюкзаке, я сам, окажись в такой ситуации, молчал бы как партизан. Тут попахивает чем-то… чем-то. Опять мы с Лехой влезли в чужие игры. Может, и ОК не в курсе про ГСК, разве что начальник штаба. Мы же по его личному приказу в поиск ушли. Что получается? Наняли Пригоршню, чтобы доставить ГСК к Янтарю. Дали в сопровождение двух лбов-пулеметчиков. Конечно, теоретически эти двое и сами ГСК донести могли бы, но нужен был человек, который Зону знает и при этом вот такой — мало вопросов, ради денег, все просто, без затей. А в охрану — исполнителей, поменьше мыслей, побольше дела. ГСК могли и на вертолете к Янтарю добросить. Но!.. Я вспомнил, как однажды мы уже искали в Зоне борт, который «уронило» Осознание, а потом нас и вообще втянуло в такой круговорот… Вот, Лабус, ты и выстроил цепочку: Осознание что-то ищет, его «гвардейцы» рыскают по южной Зоне — возможно, Пригоршню с рюкзаком ищут. Или это только одна из ветвей чьей-то многоходовой комбинации. Пригоршня же, когда его сопровождающих убили, понял, что вляпался по наивности во что-то сильно опасное, и решил свалить, не донеся рюкзак с ГСК до Янтаря. Рюкзак спрятал… тут-то мы его и встретили. И еще этот странный лаборант, Кирилл, потерявший память.
Так, сведем воедино: ОК начало спецоперацию, Пригоршня несет на Янтарь ГСК, чем ближе к озеру, тем активней монолитовцы, с лагерем ученых пропала связь. Янтарь, вот где собака зарыта. Туда все ниточки ведут…
На ходу Курортник несколько раз пытался выйти в эфир. Тишина. Никто не отвечал, да и так понятно было, что никто не откликнется: до Периметра теперь не пара шагов, до ближайшего поста километров тридцать. К тому же рельеф местности разнородный, аномальные поля, в воздухе ионизированные облака и прочая гадость. Сигналы со спутника не всегда проходят. Будь у нас станция ротного звена, и то неизвестно, удался бы сеанс с кем-нибудь.
На пустошь соваться не стали — слишком резко начал расти фон, когда к ней приблизились. Да и монолитовский пост мог там находиться. Судя по всему, они пришли к Зеленке с пустоши, выставили грамотную засаду, притащив тяжелые пулеметы, а мы случайно в ход событий вмешались и помогли «Свободе». Я надеялся, что хоть кто-то смог уйти из сталкеров — мы стрельбой наделали много шума. Хотя… перекрестный огонь пулеметов наверняка многих на небеса отправил. А эти сектанты, которых мы завалили, — лишь малая часть групп заслона. Отряд «Свободы» ломанулся в лес — больше некуда, единственное укрытие от кинжального огня пулеметов, — тут их и встретили монолитовцы. Расчет на этом скорей всего строился.
Я отвернул вправо, обходя мерцающий холодец. Пискнул детектор. Впереди на ветках деревьев полно жгучего пуха, висит, словно марля. Я взял еще правей, глянул на сканер: сигнал за сигналом, аномалий — как грибов. Здрасьте, приехали.
— Ну, началось, — пробормотал я.
— Стой, Лабус. Привал, — скомандовал Курортник. — Пригоршня, с тебя обед.
— Ладно, — бодро сказал Никита.
Я сбросил рюкзак, обернулся — лес как лес. Ходим, бродим… Сколько можно?
— Сколько нужно, — произнес вслух Курортник, а я вздрогнул.
— Ты что, мысли читаешь?
— Нет, ты усы свои когда-нибудь открутишь. — Леха хлопнул меня по плечу.
Только сейчас я понял, что тяну себя за ус. Тьфу, неладная, вечно, когда задумаюсь, усы щиплю! Верно, у моего лица выражение было такое, что нетрудно мысли прочесть.
— Сколько нам еще? — спросил я.
— Навскидку — километров семь.
— Здесь всегда такая концентрация аномалий? Курортник нагнулся к сухпайку, взял галету и захрустел.
— Угу.
Я сглотнул — после такой беготни и длительного перехода есть хотелось неимоверно — и тоже достал галету. Пригоршня в это время собрал горелку, разжег таблетку сухого горючего и выставил банки с кашей на огонь.
— Это локальное поле, широкое по фронту, а в глубину метров сто. Пройдем. Мы как-то картографированием занимались с группой Отмеля. Юра еще отрядом не командовал. Так здесь все вдоль и поперек излазили. Лесник тогда, кстати, помог сильно. — Леха взял банку с кашей и сунул в нее ложку.
— А Кирилла-то как искать будем? — спросил я.
— Кирилла? — Леха налег на кашу. — Вот к Отмелю придем, он нас в курс дела и введет.
— Ага.
— Может, по пятьдесят? — Пригоршня встряхнул плоскую фляжку.
— Я те дам по пятьдесят! — Курортник аж поперхнулся.
Никита пожал плечами и спрятал флягу.
— Через сколько на заимке этого вашего Лесника будем? — спросил он.
— Если все хорошо, то к утру. Нам отдых нужен. Пройдем аномальное поле и встанем на дневку. А в ночь пойдем.
Пригоршня передернул плечами. Мне тоже стало не по себе: ночью ходить по Зоне — риск большой, да и скорость невысока. Но Курортник прав — нам не дойти засветло, силы восстановить надо.
— Ну все. — Леха достал платок из внутреннего кармана, протер ложку. — Двинули. Лабус, я поведу.