Для пилота этот рейс был просто тратой времени – потому что он два раза на огромной скорости пересек область, которую осматривали солдаты; слишком быстро, чтобы увидеть что-либо невооруженным глазом. Конечно, он мог сделать снимки, но даже если это и так, Хэл сомневался, что их подвергнут долгому тщательному исследованию, для которого необходим эксперт – чтобы обнаружить на них свидетельства пребывания человека. На столь подробное изучение оккупантам просто не хватит времени.

Какой-то шанс обнаружить Гильдию у них, конечно, имелся. Но настолько малый, что, по мнению Хэла, можно было позволить себе не тревожиться, пока для этого нет достаточных оснований.

Сделав свои два прохода, челнок исчез. Хэл, Старик и Калас снова стали наблюдать за тем, как солдаты внизу расходятся по выделенным им для поисков участкам.

Оккупанты явно не спешили. По мере того как расходившиеся группы снова и снова делились на части, их продвижение постепенно замедлялось; и ко времени, когда они разбились по четыре человека, они буквально едва таскали ноги. А когда наконец достигли отведенных им участков, то прежде всего неторопливо взялись сооружать для себя временные пристанища.

Тем временем Процион перемещался по небу, и день клонился к закату. Хэл со Стариком сидели неподвижно, внимательно следя за развитием событий на четырех экранах. Все солдаты находились слишком далеко для того, чтобы наблюдать за ними невооруженным глазом. Калас с течением времени становился все более беспокойным. Хэл ощущал, как в нем растет напряжение.

– Проклятие, почему они не покончат со всем этим? – наконец взорвался Калас.

– Ты знаешь о сражении при Фермопилах? – спросил Хэл. Калас обернулся к нему.

– Нет.

– Это произошло на Земле почти три тысячи лет назад, – начал Хэл. – Персия, огромная империя того времени, вознамерилась покорить города-государства греков, находившиеся на полуострове в Средиземном море. Персидский властитель Ксеркс с огромной армией атаковал этот полуостров. Его силы столкнулись с семью тысячами греков на узкой прибрежной полосе, по одну сторону которой было море, а по другую – крутые утесы. Море было недоступно для персов – из-за греческих судов. Эти семь тысяч греков на суше были главным образом из Спарты, города, который давал лучших в тогдашнем мире воинов.

Хэл остановился. Калас, по крайней мере, слушал с явным интересом.

– В течение трехдневных боев Ксеркс пытался прорвать оборону спартанцев. Но Леонид, царь Спарты и их командующий, удерживал этот клочок земли. Нашелся грек-предатель, который показал персам узкую пешеходную тропинку в утесах. Они начали взбираться по ней и обходить спартанцев, чтобы напасть на них с тыла. Леонид, узнав об этом, велел большинству своих солдат отступать. А сам он и триста его спартанцев с небольшим числом союзников из других городов, остался в обороне. Оставшиеся погибли в бою, но позволили остальным благополучно уйти.

Он снова остановился, и на этот раз взглянул на Каласа.

– Место, где они сражались с персами и погибли, – сказал он, – называлось Фермопилами, и впоследствии там установили камень с надписью. Она гласила: «Иди, путник, и скажи спартанцам, что мы лежим здесь, повинуясь их приказу».

Хэл умолк; он протянул руку и увеличил масштаб изображения на одном из мониторов.

– И что? – спросил Калас. – Какое отношение имеет вся эта история трехтысячелетней давности к тому, что происходит там внизу?

Он указал рукой в сторону долины.

– Леонид знал, на что он идет; и те, кто были с ним, тоже знали. – Хэл смотрел Каласу прямо в глаза. – У нас только одна жизнь; и когда она приходит к концу, остается только один важный вопрос. Заслуживает ли сделанное нами похвалы или осуждения – в наших собственных глазах. И суждение об этом может основываться на любом нашем решении или действии за все годы нашей жизни.

Старик, поднимаясь, поклонился Хэлу. Хэл удивленно взглянул на него.

– А это зачем? Я только высказал истину словами.

– Я поклонился истине, – сказал Старик и улыбнулся.

– Хорошо, хорошо… – пробормотал Калас, не отводя глаз от экрана, – Возможно, я понял смысл твоих слов лучше, чем ты думаешь. Не забудь, что тогда, под камнями, я счел себя покойником, услышав, как мои спутники не собираются меня откапывать и уходят прочь.

К заходу солнца все солдаты разбили палатки. Несколько групп все же понемногу занимались поисками на своих участках. Но большинство из них сидели вокруг костров в сгущающейся тьме, разговаривали и пили из фляжек.