Эрик думал об этом, наблюдая за Фестенбургом, который взбивал себе коктейль в шейкере, сладко улыбаясь. От коктейля он отказался. С такими людьми нужно держать ухо востро, поэтому расслабляться не хотелось.

– Поскольку наш разговор протекает конфиденциально, я хочу открыть вам кое-то, доктор Арома, – продолжал Дон Фестенбург. – Я догадываюсь, что у вас на уме; несмотря на телосложение пингвина, я достаточно чувствителен. Этот вялый придурок, этот конченый иппохондрик, которого вы видели, вовсе не Джино Молинари. Это робант, механический двойник. А энергичная фигура, которую вы смотрели по телевизору, – живой человек. Понимаете? Живее всех живых. Весь маскарад затеян ради того, чтобы ввести в заблуждение наших дорогих союзничков-лильцев.

«Вот те на, – подумал Эрик. – Вот это оборот».

– Но как?..

– Пришельцы должны видеть слабость нашего лидера и не бояться нас. В противном случае землянам придется плохо. Если они сожмут кулак, в котором держат нас...

После паузы Эрик выдавил:

– Невероятно...

– Однако факт есть факт, – пожал плечами Дон Фестенбург. – Это любопытная идея из башни из слоновой кости, интеллектуальная позиция. Посмотрите на все с моей стороны, и вам многое станет ясно.

– Однако вы утверждаете нечто противоположное тому, что говорил Молинари. Кого же мне, простите, лечить? Робант не нуждается в моей опеке, а этот, второй, по телевизору, – тем более лишен необходимости обращаться к услугам трансплантолога. Что я в таком случае здесь делаю, и зачем меня приняли на работу?

Дон Фестенбург приблизился к Эрику, мотая содержимое бокала, как будто собирался выплеснуть коктейль ему в лицо. Эрику показалось, будто дохнуло спертым воздухом из шкафа, в котором хранился скелет.

– Хочу сказать еще раз: так МОЖЕТ БЫТЬ. Крошка предположений – пища для ума. Пока не узнаете Джино Молинари ближе, вы не догадаетесь о том, что происходит на свете. Его медицинская карточка тоже может быть чьим-то сочинением, как и его речи, которые, как вы знаете, пишу я.

Он подмигнул:

– Как вам такой оборот событий, доктор? Или думаете, я выжил из ума: играю с вами в кошки-мышки, жонглирую идеями? Вы так подумали? Что ж, может быть, и так. Но вы неспособны доказать мою неправоту, поскольку... – он сделал наконец большой глоток из бокала и скорчил улыбку: – вы сами видели эту запись.

– Но вы же сказали, что я смогу убедиться во всем, как только проведу медицинское обследование Секретаря, – начал Эрик, «Скорее бы», – пронеслось в голове. – Так что, если вы позволите, я хотел бы откланяться. Я пока не устроился на новом месте.

– Погодите, еще не все. Ведь вы видели только запись. А где этот человек – или робант, – выступавший с экрана? Доктор, а вы знаете, что в средние века при дворе держали людей, живших в бутылках, всю жизнь проводя в стеклянных стенках? Их помещали туда детьми, и они вырастали карликами. Сейчас иные времена, однако Шайенн – современный королевский двор, и здесь тоже есть чем полюбоваться. Возможно, вас заинтересует, как профессионала, в чисто медицинском отношении...

– Мне кажется, все, что я увижу, не укрепит мою мысль остаться в Шайенне, – отвечал Эрик таким же любезным тоном. – Так что, говоря начистоту, не знаю, стоит ли, в самом деле...

– Погодите, – схватил его за руку Дон Фестенбург, видя, что доктор направляется к выходу. – Просто я хочу показать вам кое-что, имеющее непосредственное отношение к нашему разговору. Так сказать, материальное подтверждение. Оно совершенно безопасно, герметично закупорено, как средневековые уродцы, к тому же плавает в растворе. Пойдемте?

Дон Фестенбург распахнул перед Эриком дверь.

Сунув руки в карманы свободных, чуть мешковатых брюк, он направился по коридорам Белого Дома.

– Нижний уровень, комната «3-С», – бросил он через плечо.

Они остановились перед металлической бронированной дверью с табличкой.

ВХОД ТОЛЬКО ПО СПЕЦПРОПУСКАМ. ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ.

Дверь охраняли два майора из «Сикрет Сервис».

– Джино доверяет мне, – сообщил Дон Фестенбург. Сунув карточку в электронный замок, он подождал, пока дверь ответит жужжанием и распахнется перед ними.

– Прошу вас. Только предупреждаю: я воздержусь от разъяснений того, что вы увидите.

В центре мрачной холодной комнаты, как бы утопавшей в морозном сером тумане, стоял стеклянный ящик. Как и утверждал Фестенбург, герметически закупоренный. Слышалось жужжание мотора холодильной установки, перегонявшей жидкий газ.

– Взгляните, – вдруг сказал Дон Фестенбург.

Невольно остановившись, Эрик прикурил дрожащей рукой сигарету и подошел ближе.

Там, в хрустальном гробу, словно подвешенное в воздухе, плавало тело Джино Молинари. Лицо его исказила агония. Он был мертв, это определялось невооруженным глазом. Умерщвлен секретарь ООН был каким-то архаичным оружием – скорее всего, огнестрельным, – о чем красноречиво свидетельствовали кровавые раны. В теле зияло несколько дыр, и прорванная пулями униформа цвета хаки была запятнана высохшей кровью. Руки были подняты и устремлены вперед – словно в последний момент человек пытался остановить убийц.