Какими-то улицами и закоулками я выбрался в город. Сразу возник вопрос: как быть? В идеале следовало бы встретиться с Провом. Но, до вечера, во всяком случае, это было невозможно. С другой стороны... Едва ли кто, кроме этого офицера, мог запомнить меня в лицо. А ему сейчас вряд ли есть время думать о моей персоне. Впрочем... так выстелиться — долго не забудется... Но, даже помня об этом, он, пожалуй, не ринется сразу разыскивать меня по городу. К тому же я, не Бог весть, какой преступник. Успокоившись таким образом, я направился к уже знакомой мне улице. Странно, но несмотря на все происшедшее со мной, идти по городу просто так, без всякой цели, мне нравилось. Это не то, что в гдоме, где можно ходить лишь по нескончаемым, однообразным коридорам, переходам и лестницам или по кварсеку: три шага сюда, три обратно. Да, многого лишилось человечество...

Ближе к центральной улице тротуары все больше заполнялись людьми. Пожалуй, в своей куртке я не очень выделялся среди других пешеходов, потому что здесь прогуливалось невообразимое смешение стилей: от хитонов до фраков и пышных юбок на обручах. То там, то здесь попадались кафе и бары. Я зашел в один из них, знаком показал, что голоден. Мне подали тарелочку желтоватой кашицы и стакан шипучей воды. Я не знал, хватит ли моих монет, чтобы расплатиться, и потому выгреб их все и протянул продавцу на ладони. Он начал было выбирать, но тут увидел монету с надписью "Безвременная", отвел мою ладонь и начал выталкивать посетителей из своего заведения, покрикивая на недовольных:: "Безвременье! Безвременье!" Проглотил кашицу я уже в полном одиночестве. Хозяин раскланялся со мной, но платы так и не взял. Изгнанные из бара как ни в чем ни бывало пошли доедать свою пищу. На меня никто не смотрел.

Мальчишки — разносчики газет выкрикивали:

— Вторжение! Вторжение!

— Лучше вторгнуться, чем быть вторгнутым!

Снова это "вторжение"! Уже в третий раз. Я протянул одному из мальцов монету с изображением Сапфо, ожидая его реакции. Он вручил мне газету и умчался дальше. Газета называлась "Правда Безвременья" и вся целиком состояла из одной, уже слышанной мною фразы: "Лучше вторгнуться, чем быть вторгнутым!" Фраза была набрана разнообразными шрифтами, размеры букв тоже отличались: от миллиметра до десяти сантиметров. Газету я сложил и сунул в карман куртки. Может, для кого и была в ней ценная информация, но только не для меня.

Постепенно ходьба подействовала на меня благотворно, чувство неудовлетворенности и горечь досады растаяли без следа. Я обошел чуть ли не полгорода, как вдруг снова оказался возле древнего храма, по фасаду которого бежали буквы: "Голосуйте против свободы, равенства и братства".

Мы шли втроем: я-сам, Фундаментал и Каллипига. Я предполагал, что Каллипига, по мысли Фундаментала, должна была своим присутствием вдохновлять меня. А может, служить укором... Кто их знает, этих человеко-людей? Довольно долго мы кружили по коридору, пока не остановились перед дверью с надписью: "Кар-кар". Дверь откатилась в сторону, и внутри помещения действительно оказалась какая-то повозка, возможно, что именно кар. И не успели мы втиснуться в нее, Фундаментал — на первое сиденье, мы с Каллипигой — на заднее, причем, мне пришлось срочно похудеть, так как кар был всего лишь двуместным, как повозка сорвалась с места и начала кружить по узкому тоннелю, то взлетая вверх, то резко падая вниз, так что моя спутница вскрикивала в испуге и хваталась за меня руками. Фундаментал сидел как влитой, только складки на его шее то багровели, то бледнели. Мне же было все равно.

Кар остановился, мы снова вышли в коридор, вполне возможно, что на то же самое место, откуда начали поездку. Еще несколько кругов по коридору. Я уже начал думать, что этот коридор самопроизвольно меняет свою пространственную метрику и ни с кем не согласованные непрерывные координаты, но тут Фундаментал снова остановился перед дверью, на этот раз без всяких опознавательных знаков, да еще и с другой, пустой стены коридора, отворил ее и пригласил:

— Прошу.

Я вошел в темноту, хотя для меня свет и тьма — это одно и то же в диалектическом смысле, разглядел у противоположной стены еще одну дверь, правда, несколько иной конструкции, с ручкой и на шарнирах. Фундаментал поставил на место первую дверь, и теперь для них с Каллипигой наступила абсолютная тьма. Фундаментал что-то искал по карманам и бурчал:

— Свет еще не провели, мать вашу!.. Ключи не найдешь... Да чтоб тебя!..

Я ждал. Мне-то что? Пусть ищет. Ключи-то у него были в левой руке.

— Фу! Провалиться! — ругался Фундаментал. — А... Нашел.

Выставив вперед руки, он двинулся вперед, отыскал дверь, замочную скважину, вставил ключ, повернул его на два оборота. Дверь открылась, и свет дуговой сварки ослепил их на мгновение. Первым вошел туда Фундаментал, следом — Каллипига. Я замыкал шествие.

Я уже знал, что пространство, раскинувшееся перед нами, создал Я-сам. Один гектар абсолютно пустых площадей! Но я слегка ошибся. Площадь была, но она уже застраивалась. По периметру, отступив метров десять от краев, возводились крепостные стены из железобетонных плит с огромными амбразурами. Фундаментал хозяйским взглядом обозрел стройку, похлопал рукой плиты, пнул их ногой, прошел вперед. Каллипига растерянно остановилась, боясь, как бы на нее что не свалилось. Я же бесконечное число раз участвовал и не в таких воздвижениях, так что удивляться тут мне было нечему. Так уж, машинально, конечно, проверил я прочность сварных швов перекрытий: лет десять-двадцать можно будет обходиться без ремонта. А там видно будет...

— Это что? А это что? — растерянно спрашивала Каллипига, потрясенная масштабом строительства.

Мы входили в какие-то залы без потолков, комнаты без стен, помещения без полов, поднимались по лестницам без перил.

— Здесь — это, тут — то... — пояснял Фундаментал. — Дворец Дискуссий, одним словом.

— А о чем намереваетесь дискутировать? — поинтересовался я.

— О счастливом будущем людо-человечества, разумеется, — ответил Фундаментал. — Здесь склад стрелкового оружия. Там — гранатометы и противопехотные мины. Еще дальше — лазерные пушки.

— Странные, однако, приготовления к дискуссии! — удивился я. — Это все в качестве аргументов, что ли, будете применять?

— И в качестве аргументов — тоже. Вы что, полагаете, что никто не помешает нам строить счастливое будущее?

— Разве что сторонники несчастного будущего, — высказал предположение я.

— Главный зал для дискуссий... Бруствер... Бронированные трибуны... Гримерные.... Комнаты для голосования... Туалеты... Центр подсчета голосов... Ага... Медленно строительство идет. Человеко-людей не хватает. Проблема умножения "два на два" съедает все людо-человеческие ресурсы. И конца ей не видно. А ведь рвутся, рвутся людо-человеки на эту стройку. Нормальное пространство. Хоть и тяжело, но зато никакие дроби не мешают. — Он хитровато посмотрел на меня.