Фундаментал отвлекся от своей работы, подошел, сказал:

— Нет, так у нас ничего не выйдет. И точности никакой, да и времени не хватит.

Я промолчал. Мне-то что?

— Ага, — сказал Фундаментал. — Интересно, а может виртуальный мир развернуться в мир действительно существующий? Ну, вот в наш, например?

— Отчего же? — ответил я. — Бесконечное число раз и бесконечными способами.

— Бесконечными? Вот эти ваши бесконечности меня и пугают. — Он дал какое-то указание подошедшему к нему людо-человеку и продолжил: — Как ваше одно могло стать сущим?

— Да очень просто, — ответил я. — Одно могло стать сущим только потому, что стало возможным отличить его от иного. Все дело в том, что одно сущее отличается от иного.

— А... Так вам нужно и нечто иное? Дуализм.

— Да. Но этот дуализм требует своего преодоления.

— Надо же... Какой привередливый.

— Мысль только там, где все покрыто одним принципом, где все выводится из одного принципа. Различивши одно сущее и иное, нужно подчинить их некоему новому единству, где они, сохраняясь, слились бы в непрерывную цельность.

— Но у вас же уже было сущее и не-сущее! — воскликнул Фундаментал. Оказывается, он хорошо помнил содержание наших разговоров.

— Да, — согласился я. — Однако эта вмещенность сущего и не-сущего в первоединое одно есть нечто происходящее за пределами мысли. Диалектика же должна в мысли развернуть все смысловое содержание одного. Развертывая это содержание, мы и натолкнулись на антитезу сущего одного и иного. Теперь мы должны в мысли же преодолеть этот дуализм и найти то их единство, которое развернет все таящиеся диалектические возможности и антитезы первоединого одного.

— О-хо-хо... — сказал Фундаментал. — Вам-то хорошо все делать в мысли. А вот как это осуществить на практике? Материально.

— Вам сразу осуществить?

— Нет, нет! — вскричал Фундаментал испуганно. — Пожалуй, сначала теоретически.

Каллипига явно скучала от нашего ученого разговора. Платье на ней сидело крепко. Фундаментал подумал немного и сказал ей:

— Пожалуй, пора оборудовать кварсек.

Это Каллипигу весьма обрадовало. Она отпустила мою руку и тут же умчалась. Меня это здорово раздосадовало. И, когда Фундаментал предложил: "Продолжим", — я мысленно сказал ему: "Ну, тогда держись!"

— Существует только одно сущее.

— Ну, да, — согласился он, поднаторев в диалектике.

— Не-сущее не существует. Но оно ограничивает сущее.

— Странно, однако... Если оно не существует, как же оно может ограничивать и определять одно? И о каком, собственно, дуализме вы тут имеете право говорить? И что значит — найти примирение этого дуализма?

— Не-сущее есть иное, чем сущее. Так ведь? — спросил я.

— Вынужден согласиться.

— И в то же время нет ничего и не может быть ничего, кроме сущего. Что значит, что не-сущее ограничивает сущее?

— Ну?

— Это значит, что сущее само себя ограничивает, определяет.

— Один мой знакомый СТР, — перебил меня Фундаментал, — ограничивал себя в еде. А потом помер.

Я выразил сочувствие, хотя смысл слова "помер" был мне не очень понятен.

— Не-сущее, иное, меон, есть не что иное, как тот момент в сущем же, который заставляет это сущее само себя ограничивать и определять.

— Вот-вот. И он — так же...

— Без этого момента сущее не противопоставляло бы себя ничему, то есть не было бы разделено, то есть не было бы положено, то есть не было сущим. Ничего, кроме сущего, нет и не будет. Но сущее, чтобы быть таковым, должно само себя противопоставлять не-сущему, и так как никакого не-сущего как особого предмета вовсе нет помимо сущего, то, чтобы быть сущим, оно должно само в себе противополагать сущее не-сущему, оно должно само себя противополагать себе же, как сущее не-сущему. Другими словами, оно само же должно быть одновременно и сущим, и не-сущим, единством сущего и не-сущего. Следовательно, снять дуализм сущего и не-сущего — это значит найти такую форму сущего, в которой бы сущее и не-сущее слились бы в непрерывное и нераздельное единство.

— Приятное, должно быть, ощущение, — сказал Фундаментал. — И как же получилось это единство?

— Такой синтез сущего и не-сущего есть становление, течение, изменение.

— Тогда что же такое меон?

— Меон? Меон есть, по нашему определению, иррационально-неразличимая и сплошная подвижность бесформенно-множественного. Не существуя сам по себе, он есть лишь в качестве соответствующего момента сущего же, устойчиво-различимо-реального. Другими словами, устойчиво-подвижное и раздельно-оформленное сущее одно должно находиться в непрерывном, бесформенно-множественном, сплошном движении и течении.

— Как поразительно доходчиво вы все умеете объяснить! Иррационально-неразличимая рациональная различимость! Надо же такое придумать! А попонятнее нельзя?

— Отчего же... Пожалуйста. Во-первых, необходим предмет, который во все моменты своего становления остается тем же самым. Например, вы, Фундаментал.

— Спасибо, что вспомнили.

— Если нет этой абсолютной неподвижности предмета, тогда нет никакого изменения, ибо нечему тогда и меняться, становиться. Так называемое изменение было бы попросту рядом ничем не связанных между собой совершенно различных предметов, и никакого изменения одного и того же предмета не могло бы состояться. С другой стороны, если есть только неподвижный предмет, то не может, конечно, быть и никакого движения. Предмету необходимо быть так неподвижным, чтобы это все-таки не мешало ему иметь в себе момент подвижности и различаемости, момент меона, иного. Тогда и получается, что предмет и тот же, и ознаменован меонально. Это значит, что предмет становится. Значит, становление и протекание есть несомненный синтез устойчиво-оформленного сущего и неустойчиво-бесформенного иного.