— А если поражение несет смерть? — поинтересовался Кевин.

— Тогда прими смерть как должное, — ответил отец Леонид. — Поверь, правильно умереть не менее важно, чем правильно жить.

— Принять смерть как должное — значит не сопротивляться ей?

— Нет Кевин. Речь идет о другом. — Старик ненадолго замолчал. — Иногда какие-то вещи лучше объяснять на реальных примерах. Я хочу рассказать тебе одну историю о пилоте почтового корабля, он был примерно твоего возраста. Может, чуть постарше. Шла одна из последних мировых войн, люди гибли миллионами. Повсюду царили хаос и разруха. А этот паренек возил почту. От планеты к планете, несмотря ни на какие опасности. Возил только потому, что считал это своим долгом. читал, что это лучше, чем убивать себе подобных. К иным планетам было просто опасно приближаться — напуганные внезапными атаками, их военные сбивали любой приближающийся корабль. Но он возил почту и туда. Его знали, ему верили. Его ждали. А потом на его родной планете пареньку вручили повестку, ему предлагалось в трехдневный срок явиться на пункт мобилизации — армии не хватало пилотов. Это значило, что он будет водить боевые корабли туда, куда еще недавно возил почту. Будет убивать тех, кто радовался его прилету, кто с нетерпением ждал его маленький старый корабль. Пойти на это парень не мог, поэтому вместо того, чтобы явиться на пункт мобилизации, отправился в очередной рейс. Когда через две недели он снова оказался на родной планете, его арестовали. Он знал, что так произойдет, но просто не мог не прилететь — ему надо было доставить почту. Арест он воспринял спокойно, столь же спокойно выслушал и приговор военного трибунала. Утром следующего дня его расстреляли.

— Это печальная история, — тихо сказал Кевин.

— Это не просто печальная история. Это история о том, как люди убивают Дух. История о долге, о принятии своей судьбы. История одного человека. Мы все умираем, Кевин. Но умираем по-разному. Поэтому постарайся принять смерть так, чтобы потом тебе не было стыдно…

Окончания этого сна Кевин не запомнил. Да и сам сон вспомнил лишь спустя час после того, как проснулся. Был ли это просто сон? Кевин имел все основания в этом усомниться. Ведь рассказал же ему кто-то историю о пилоте, не мог он ее выдумать сам. И рассказал ее именно отец Леонид…

Еще через час в каюту вошел Алекс.

— Не спишь? — спросил он. — Пошли, повеселимся перед дорогой. Нечего валяться.

— Здесь или куда-то поедем? — поинтересовался Кевин, поднимаясь с кровати.

— Посидим в баре, пивка попьем. Ну и покрепче чего… Там и девочки есть неплохие. Пошли, пошли — Гена ждет уже…

Вечер действительно удался. И хотя Кевин отказался от услуг местных девушек, в баре ему действительно понравилось. Да, местной публике было далеко до тех холеных господ, с которыми он летел на Тантру. В то же время с ними оказалось намного проще. Эти люди были открыты, они не кривили душой. Если были с чем-то не согласны, то прямо говорили об этом, порой выяснение отношений выливалось в жестокие драки. Зато не было интриг, фальшивых улыбок. Тебя здесь или принимали как своего, или нет. Кевин пришелся ко двору — его хлопали по спине, жали руку. Узнав, что вырос в трущобах и успел посидеть в тюрьме, и вовсе проникались к нему расположением.

На корабль возвращались уже под утро — глайдер вел Алекс, он выглядел совершенно трезвым. Кевин чувствовал себя не самым лучшим образом, но вполне терпимо. Зато Гена набрался на славу и теперь похрапывал, развалившись на заднем сиденье.

— Стартуем в три часа дня, — сообщил Алекс, когда они наконец-то оказались на борту корабля. — А теперь отсыпаться…

Кевин не протестовал. Добравшись до выделенной ему койки, он повалился и заснул мертвым сном.

Время вылета Алекс рассчитал с точностью до минуты.

— Нам нельзя будет долго болтаться на орбите, — пояснил он Кевину, устраиваясь в пилотском кресле. — Мы должны будем вынырнуть, сесть, забрать парня и побыстрее унести ноги. Такие тюрьмы всегда хорошо охраняются, и я не удивлюсь, если там поблизости болтается патрульный корабль.

— Я ничего не слышал о патруле, — возразил Кевин.

— Если ты не слышал, то это не значит, что его нет, — ответил Алекс, пристегиваясь ремнем. — Садись сюда. — Он указал на кресло второго пилота. — Все равно от Гены сегодня толка мало.

— Это точно… — отозвался его компаньон. Вид у бородача был далеко не самый здоровый — Гена лежал на примостившемся в углу пилотской диванчике и тянул из жестянки пиво. — Хорошо вчера посидели.

— Инструменты свои не забыл? — поинтересовался Алекс, запуская двигатели.

— Обижаешь! — Толстяк снова приложился к жестянке.

Кевину никогда еще не приходилось бывать в кабине космического корабля, и уж тем более сидеть в пилотском кресле. Осторожно опустившись в кресло, он пристегнулся, потом с интересом осмотрел органы управления.

— Я и не знал, что на кораблях педали, как на глайдере, — сказал он. — И ручка управления такая же.

— А здесь и так педали и ручка от глайдера, — пояснил Алекс- На грузовых кораблях не предусмотрено управление креном, это делает автоматика. В итоге ты получаешь легкость в пилотировании и кучу ограничений по маневру. То есть тащишься как калоша. Пришлось здесь кое-что переделать, теперь я на этом корабле даже «бочку» могу выполнить. — Алекс коснулся одной из клавиш, корабль ощутимо завибрировал. — Не обращай внимания, сейчас пройдет. Так всегда трясет, когда двигатели раскручиваются. Какой-то резонанс.

И точно — двигатели набрали обороты, дрожь исчезла.

— Только помедленнее! — донесся с дивана страдальческий голос Гены. — И так башка трещит…

— Вот черт! — наигранно огорчился Алекс- А я хотел показать Кевину, на что способна эта телега. Придется в другой раз! — Усмехнувшись, он подмигнул Кевину и потянул на себя ручку управления.

На орбиту они вышли за восемнадцать минут, под стоны и проклятия Гены. Перегрузки были не самыми сильными, но чувствительными — гораздо выше, чем на пассажирском корабле. Тем не менее Кевин не жаловался, будучи просто очарован открывшимся ему зрелищем. Большие обзорные экраны корабля передавали каждый нюанс картины — сначала это была изъеденная карьерами поверхность Тантры с покрытыми шапками смога городами, затянутое тучами небо. Потом экраны заволокло туманом — корабль проходил сквозь слой облачности. Вот он остался позади, и экраны залило ярким светом местного светила. Над головой голубело небо, оно было очень чистым и красивым. Корабль поднимался все выше, и небо темнело, пока не стало совсем черным, на нем проступили немигающие крапинки звезд.